Последние новости
11 дек 2016, 01:40
Дом на Намыве в Белой Калитве по ул. Светлая, 6 давно признан аварийным. Стена первого...
Поиск

» » » » Сочинение "Стихотворение А.А. Фета «Ель рукавом мне тропинку завесила...» (Восприятие, истолкование, оценка)"


Сочинение "Стихотворение А.А. Фета «Ель рукавом мне тропинку завесила...» (Восприятие, истолкование, оценка)"

Сочинение "Стихотворение А.А. Фета «Ель рукавом мне тропинку завесила...» (Восприятие, истолкование, оценка)"Древние говорили — поэтами рождаются. И Фет действительно родился поэтом. Замечательная художественная одаренность со­ставляла суть его сути, душу его души. Уже с детства был он «жа­ден до стихов», испытывал ни с чем не сравнимое наслаждение, «повторяя сладостные стихи» автора «Кавказского пленника» и «Бах­чисарайского фонтана». В немецком пансионе ощутил он первые «потуги» к поэтическому творчеству: «В тихие минуты полной без­заботности я как будто чувствовал подводное вращение цветочных спиралей, стремящихся вынести цветок на поверхность; но в конце концов оказывалось, что стремились наружу одни спирали стеб­лей, на которых никаких цветов не было. Я чертил на своей аспид­ной доске какие-то стихи и снова стирал их, находя их бессодер­жательными».
 
[sms]Ель рукавом мне. тропинку завесила. Ветер. В лесу одному Шумно, и жутко, и грустно, и весело, — Я ничего не пойму.
 
Огромный успех лирические стихи Фета встречали все же пре­имущественно в литературных и потому довольно узких кругах. Это прямо должен был признать тот же Боткин, отмечая, что хотя в жур­налах тех лет о лирике Фета отзывались с «сочувствием и похвала­ми, но тем не менее, прислушиваясь к отзывам о ней публики не литературной, нельзя не заметить, что она как-то недоверчиво смот­рит на эти похвалы: ей непонятно достоинство поэзии г. Фета. Сло­вом, успех его, можно сказать, только литературный: причина этого, кажется нам, заключается в самом таланте его». 
 
Последнее справедливо лишь отчасти. Истинная причина заклю­чалась не столько в характере фетовского поэтического дарования, сколько в резком, еще более остро обнаружившемся несоответствии его с «духом времени». В отличие от гениального выразителя этого «духа» — Некрасова лира Фета на всем протяжении его творчества не была переозвучена «на другой лад».
 
Ветер. Кругом все гудёт и колышется,
 Листья кружатся у ног.
 Чу, там вдали неожиданно слышится
Тонко взывающий рог.
 
В суженности художественного мира фетовской поэзии — в от­сутствии в нем не только гражданских мотивов, но и вообще связи с общественными вопросами, ставившимися «духом времени» и остро волновавшими современников, — видели критики-шестидесятники коренной недостаток Фета. Все это знаменовало окончательный раз­лад между Фетом и «духом времени».
 
Уход от неудовлетворяющего реального мира в мир, создавае­мый искусством, от борьбы со злом, от «битв» — в эстетическую созерцательность, — все это характерные черты того типа литера­турного романтизма, который Горький называл «пассивным» и ро­доначальником которого в России был В.А. Жуковский. В лирике Фета, несомненно, имеются родственные Жуковскому черты, воз­никшие в результате как исторической преемственности, так и типо­логических совпадений. Но имеется и существеннейшее между ними различие.
 
В идеальном мире лирики Фета, в противоположность Жуковс­кому, нет ничего мистически-потустороннего. Извечным объектом искусства, считает Фет, является красота. Но эта красота не «весть» из некоего нездешнего мира, это и не субъективное приукрашива­ние, эстетическая поэтизация действительности — она присуща ей самой. «Мир во всех своих частях равно прекрасен, — утверждал Фет. — Красота разлита по всему мирозданию и, как все дары при­роды, влияет даже на тех, которые ее не сознают, как воздух питает и того, кто, быть может, и не подозревает его существования. Но для художника недостаточно бессознательно находиться под влиянием красоты или даже млеть в ее лучах. Пока глаз его не видит ее ясных, хотя и тонко звучащих форм, там, где мы ее не видим или только смутно ощущаем, — он еще не поэт... Итак, поэтическая деятель­ность, очевидно, слагается из двух элементов: объективного, пред­ставляемого миром внешним, и субъективного, зоркости поэта — этого шестого чувства, не зависящего ни от каких других качеств художника. Можно обладать всеми качествами известного поэта и не иметь его зоркости, чутья, а следовательно, и не быть поэтом... Ты видишь ли, или чуешь в мире то, что видели или чуяли в нем Фидий, Шекспир, Бетховен? «Нет». Ступай! Ты не Фидий, не Шекспир, не Бетховен, но благодари Бога и за то, если тебе дано хотя воспринимать красоту, которую они за тебя подслушали и подсмот-оели в природе».
 
Представлению о «красоте», как о реально существующем эле­менте мира, окружающего человека, Фет остается верен до конца. «Целый мир от красоты, от велика и до мала», — читаем в одном из позднейших его стихотворений, примыкающих к периоду «Вечерних огней». И в этом отношении Фет идет не за Жуковским, а за Пушки­ным, во всеохватывающем творчестве которого среди бесчисленных :емян и побегов, прорастающих в последующей русской литературе, есть и несомненное и по-своему весьма значительное «фетовское» зерно.
 
Сладостен зов мне глашатая медного!
 Мертвые что мне листы!
Кажется, издали странника бедного
Нежно приветствуешь ты.
 
О блеске, силе, остроте, глубине и одновременно поэтичности ума Фета свидетельствуют и его критические статьи и образцы его художественной прозы. И все это интеллектуальное богатство, все напряжение воли, все силы души он обратил на достижение постав­ленной цели, идя к ней всеми путями, не различая добра и зла, жертвуя своей идее-страсти всем самым близким и дорогим.[/sms]
03 апр 2008, 12:44
Читайте также
Информация
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 100 дней со дня публикации.