Последние новости
04 дек 2016, 21:59
Все ближе и ближе веселый праздник – Новый год. Понемногу начинают продавать...
Поиск

» » » » Сочинения "«Влюбленность указывает человеку, каким он должен быть». А.П. Чехов. (По одному из произведений русской литературы. — А.С. Пушкин. «Каменный гость»)"


Сочинения "«Влюбленность указывает человеку, каким он должен быть». А.П. Чехов. (По одному из произведений русской литературы. — А.С. Пушкин. «Каменный гость»)"

Сочинения "«Влюбленность указывает человеку, каким он должен быть». А.П. Чехов. (По одному из произведений русской литературы. — А.С. Пушкин. «Каменный гость»)"В исследованиях, посвященных «Каменному гостю», на мой взгляд, неправомерно подчеркивается в качестве трагической вины Дон Гуано, приведшей его к гибели, сам факт приглашения статуи. Но в этом приглашении — лишь азарт игрока, который составляет ядро харак­тера героя, является двигательной пружиной всех его поступков. Дон Гуано непрерывно ведет любовную игру на грани жизни и смерти, игру, в которой погибли многие, да и сам он не раз ставил на карту собственную жизнь.
 
Мотив смертельной опасности, близкого соседства жизни и смерти все время звучит в трагедии, вереницей проходят в ней жертвы ско­рее даже не Дон Гуано, а все той же игры жизни и смерти.
 
[sms]Давно замечено, что «Каменный гость» — пьеса «ночная», «су­меречная»: в двух почти симметрично построенных частях ее время идет от вечера к ночи. И бледный свет луны (а луна в испанском фольклоре ассоциативно означает смерть) бросает на всё трагичес­кий отсвет.
 
 Бедная Иняза... Командор... Дон Карлос...
 
«Постой, при мертвом!» — восклицает в сцене второй Лаура.
 
«О Боже мой, и здесь, при этом гробе!» — как эхо вторит в сцене третьей Дона Анна.
 
 Но все это входит в ритуал любовной игры, в ритуал жизни Дон Гуано. И все это ни разу не приводило его к великому конфликту с миром, его породившим. Так культ наслаждения, который исповедует в трагедии не один Дон Гуано, превращается в абсурд. Наслаждение оказывается равным смерти. Однако ни одно любовное приключение не приводило (и не могло привести) Дон Гуано к гибели. Это и понятно: иначе он пере­стал бы быть Дон Гуано! Его может погубить лишь великий конф­ликт с самим миропорядком, его породившим.
 
 Конфликт возникает лишь тогда, когда Дон Гуано перестает чув­ствовать себя только «импровизатором любовной песни», и стано­вится человеком, переродившимся под влиянием внезапно нахлы­нувшего и дотоле неведомого ему чувства.
 
 Дон Гуано в своем поступке дерзок, он смело идет на прямое бого­хульство (недаром его все — в том числе и он сам — называют безбож­ником). Но это и прямой вызов миру ханжества! Того ханжества, которое заживо хоронит прелестную женщину, заставляя ее быть верной гробу.
 
 Героем произнесены слова: «Наслаждаюсь молча глубоко мыс­лью быть наедине с прелестной Доной Анной»,— и перед нами но­вый Дон Гуано, совсем не тот «ветреный любовник», каким его знала Лаура. Его поведение, сдержанное и целомудренное, не подлажива­ется под обстоятельства, под характер вдовы, что «слезы с улыбкою мешает, как апрель».
 
Образ Доны Анны — один из самых пленительных женских об­разов, созданных Пушкиным. В «Моцарте и Сальери», например, женских образов нет. Жена, красотка Моцарта, Узора, подарившая «последний дар» Сальери, — это лишь знаки, определяющие мир, в котором живут герои.
 
Иное дело трагедия о Дон Гуане, требующая введения полно­кровных, выписанных крупным планом женских образов, достойных «предметов» великого обольстителя. И знаменательно, что централь­ное место в трагедии заняла Дона Анна, а не Лаура — натура род­ственная Дон Гуану.
 
 В короткой, стремительной и роковой истории развития ее люб­ви она успевает быть кокетливой, беспечной, счастливой, грустной, враждебной и безумной. Их с Дон Гуаном любовь — борьба. И по­скольку это борьба, она вызывает в зрителе изредка улыбку, иногда даже смех, несмотря на опасность подобной борьбы, на гибельность их взаимоотношений.
 
 Дон Гуано искренне поражен наивной чистотой «странной вдо­вы», которая может задать вопрос:
 
Вы узами не связаны святыми
 Ни с кем... Не правда, ль? Полюбив меня,
 Вы предо мной и перед небом правы.
 Дон Гуан
Пред вами! Боже!
 
Развертывающаяся затем драматургическая борьба — это не столько «поединок» между Дон Гуаном и Доной Анной, с наивным простодушием и чисто женским любопытством стремящейся узнать, в чем же заключается вина «Дон Диего», сколько противоборство в душе самого Дон Гуано.
 
Начав эту сцену действительно как «импровизатор любовной пес­ни», контролирующий каждое душевное движение, каждое измене­ние в ситуации («Идет к развязке дело!»), Дон Гуан отбрасывает наконец всякие ухищрения и уловки, «обдуманность и коварство».
 
 И дело здесь, видимо, не в особой остроте ситуации, к которой якобы стремится обольститель, открывая вдове убитого им Коман­дора свое имя. Нет, Дон Гуан не желает делиться ничем даже со смертью, он стремится к предельной прямоте и честности в отноше­ниях с Доной Анной. Это не тот «порыв досады», который увлек Самозванца при объяснении с Мариной Мишек в «Борисе Годуно­ве». Перед нами человек, стремящийся разрубить все ханжеские путы, вырвать любимую им женщину из любых условностей, заставить ее отречься от чувства долга по отношению к мертвецу, в свое время купившему ее как вещь и скрывшему ее от людей.
 
Именно живого человеческого чувства не может простить Дон Гуану мертвый и бездушный мир. Скупой рыцарь лишь мечтал о том, чтобы сторожить после смерти свои сокровища. Командор и мерт­вый заявляет свои права на то, что он купил при жизни.
 
В любовной игре Дон Гуан не раз нес гибель Другим, не раз шел навстречу гибели сам. Но вот игра окончена, возмездие все-таки пришло, причем возмездие, вызванное им самим, правда, не тепе­решним, а прежним Дон Гуаном. Однако теперь Дон Гуану приходит­ся бороться не с маленьким, тщедушным человеком, а с каменным исполином! Каждый раз в «маленьких трагедиях» все аморальное и бездушное рядится в тогу, оправдывая свои действия высшими целя­ми духовной независимости, рыцарской чести, идеалами высокого искусства и справедливости. И сейчас статуя Командора казнит «без­божного обольстителя» Дон Гуано во имя «супружеского долга», «верности», «нравственности» и «морали».
 
 Этой прямой схватки со всем миропониманием, философией мира собственности, ханжества и лицемерия Дон Гуан выдержать не в со­стоянии. Он погибает как рыцарь с именем Доны Анны на устах.
 
Барон погиб оттого, что перестал быть человеком, теперь же «же­стокий рок» мстит Дон Гуану за то, что в нем пробудился человек. [/sms]
28 мар 2008, 14:37
Читайте также
Информация
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 100 дней со дня публикации.