Последние новости
05 дек 2016, 21:32
Приближается конец 2016 года, время подводить его итоги. Основным показателям финансового...
Поиск

» » Жесткая эротическая фантазия "Преображение Арно"


Жесткая эротическая фантазия "Преображение Арно"

Жесткая эротическая фантазия "Преображение Арно"Предполагается, что именно мужчина должен быть тараном, агрессором, интервентом, словом, инициатором, который всегда дирижирует происходящим в постели. «Размазня» (который следует туда, куда ведет его женщина) уже по определению не «настоящий» муж­чина. Он лишен мужественности, она улетучивается вместе с его статусом. В нашем об­ществе, основанном на следовании глубоко укоренившимся традициям, почти нет места для мужчин с пассивной натурой.
 
Но роли полов меняются, детка. Женщины закусили удила, и, боже мой, до чего же это здорово! К черту саблезубого самца — этот пережиток прошлого, эту ветошь истории. Чего ищем мы, женщины XXI века, так это образец магнетизма, женственного мужчину — силь­ного женственного мужчину. Все, кто застал андрогенный образ «Queen», особенно непод­ражаемого Фредди Меркьюри, когда он только начал обретать свое воплощение на обложках грампластинок 1970 х годов, знают, что я имею в виду. Так вот, я расскажу тебе о парне, ко­торый прокрался в мою жизнь и пристал как репей к платью. И когда ты услышишь об Арно, если я расскажу все правильно, а ты будешь слушать, раскрыв все свои поры, в тебя просо­чится наслаждение пассивностью.
 
Арно был приятелем друга — одним из тех друзей семьи, с которыми судьба легко сво­дит и нередко столь же легко снова разводит. У Арно было грубоватое лицо и темный загар обычного парня, и, по всем отзывам, он был нормальным мужиком, который имел семью и добывал для нее хлеб насущный. И вот мы сидим в дальнем конце комнаты, в которой тол­пятся друзья, и смотрим друг на друга, отделяемые персидским ковром.
 
На коленях у него пригрелась Дебора, его 11-летняя дочь. Он смотрит на меня и неторо­пливо поглаживает ее по затылку. Я ощущаю каждое из этих неспешных — легких как пух — прикосновений. Эти ласковые движения излучают и его глаза, которые, точно лазерным лучом, прожигают мне тело. От затылка растекается покалывающее тепло.
 
 Судя по эмоциям на его лице, какой-то ток чувственности бежит и к его гипофизу. В этом радиоактивном мужчине ощущается больше чувственности, чем в любом из тех, кто находится в комнате. Этот мужчина возбуждает меня мыслью. И больше никто здесь ни­чего не знает о нем. Даже его красавица жена. Открыть Арно — все равно что найти велико­лепную жемчужину, выброшенную на берег вместе с кучей водорослей. Всей нашей компании Арно был известен как сексуальный калека.
 
Слабохарактерный мужчина, до странности неохотно отправлявшийся в постель. Арно был подкаблучником. Он женился на семнадцатилетней богине, однако так ни разу и не довел ее до оргазма. После не­скольких лет разочарования богиня нашла себе другого любовника. Она не делала секрета из того, что вынуждена держать при себе двух мужей — одного для души, другого для тела.
 
Время от времени с его стороны доносился подземный гул протеста. Когда богиня ука­тила в отпуск со своим любовником и завтрак в постель Арно приносила няня детей, то вме­сте с молоком и хлопьями он лакомился и ею. Девушка запирала за собой дверь, чтобы дети не вошли в спальню, в то время как она его обслуживает. Отпуск получился для всех.
 
Но по возвращении богиня уволила девушку. Тогда альтернативой сексу стал гольф. Гольф устраивал их обоих. Ему он давал возможность чем-то занять себя, а ей время для от­дохновений. Пока на сцене не появилась я. Трудные люди — моя специальность. Я была за­мужем за несколькими из них. Я вовсе не собиралась влюбляться в Арно: он совершенно не вписывался в мою ладно устроенную жизнь. Но, видно, мне нужен был друг, потому как с ним я проводила все больше и больше времени. Мы читали стихи, ходили в антиквар­ные салоны, отправлялись на загородные прогулки по окрестностям. Таких красивых мест я больше не встречала.
 
В характере Арно было что-то такое, что взывало к игривости, возбуждало желание дать волю рукам. Мои руки распускались и вытворяли такое, что мне и в голову не пришло бы сделать сознательно. Вовсе того не желая, я целовала его, обнимала, ласкала, льнула к нему. Есть люди, которые ходят во время сна, а тут был секс во время ходьбы: я чувствовала себя лунатиком. С изумлением — и удовольствием — он отвечал на мои заигрывания.
 
Мои руки так и липли к нему, а поскольку он, казалось, не возражал, скоро они уже пу­тешествовали везде и всюду — то есть, я хочу сказать, везде, кроме тех мест, что ниже пояса. «Прекрати, — приказывал он. — Я слишком чувствительный».
 
Чудесные руки, на которые я смотрю с таким вожделением сегодня, пока он гладит свою дочь, тогда ласкали меня. Но и тут его любовные прикосновения ограничивалась тем, что выше талии. Его пальцы и мои фантазии пребывали в такой гармонии, что ему достаточно было коснуться моих ушей или шеи, чтобы довести меня до оргазма.
 
Для меня, подхваты­ваемой вихрем моих эротических раковин, слова делались какими-то призрачно-далекими. Этот ушной экстаз вздымал сладостные волны, которые разбегались кругами по моему телу и воспламеняли мои нервы. Если бы меня подключили к электрокардиографу, штифт прибо­ра вычертил бы кривую ядерного взрыва.
 
Настал день, которого я давно ждала и вместе с тем боялась. Он появился в маленькой квартирке, где я работала. Наши пальцы и губы сплелись, как морские водоросли, прежде чем он переступил порог. Мой мозг захлестывали пенистые волны Малибу. И однако он не делал ничего из того, чего не делал — уже сотню раз — прежде. И не подавал никаких при­знаков, что осмелится пойти дальше, чем всегда. У меня же были другие намерения. Я быстро и проворно расстегнула молнию у него на брюках и раздела его. Пока он протестовал (не слишком убедительно), я стянула с себя оде­жду, бросив ее прямо на коврике у двери. На нем оставались только спортивного вида трусы. Я теперь вся пылала, распаляемая открывающимися возможностями.
 
Целуя и кусая его шею, плечи, грудь, я дошла до его чувствительного живота. Обойдя эту запретную зону, я стала ласкать его бедра: я впивалась в них губами, поглаживала, проводила ногтями. Слабые про­тесты сменились удивленными вскриками удовольствия. Словно щупальца осьминога, мои пальцы поползли вверх по его трусам и спокойно, как бы мимо ходом, стянули их вниз.
 
— Что ты делаешь? — Безвольный от наслаждения, он не ждал ответа. Впервые оказав­шись, так сказать, лицом к лицу с пенисом моего любовника, я уразумела причины отнюдь не донжуанской репутации моего любовника, его скромного поведения, известной по слухам нехватки мужской удали. Весь фокус в том, что он был маленьким, то есть мало сказать — маленьким, он был просто микроскопическим. В неэрегированном состоянии он, должно быть, насчитывал менее 4 сантиметров в длину. И как раз сейчас он безвольно висел.
 
Воз­можно, боялся утонуть. Отогнав минутные сомнения, я применила рот для спасения утопающего. Мужской член в большинстве случаев слишком велик для розового бутончика моих губ и причиняет боль. Этот же словно специально был создан для меня. Несмотря на то, что он судорожно хватал ртом воздух, прикрывался руками и стыдливо отворачивал лицо, я действовала без колеба­ний. Никто бы не остановил меня. Никто и не останавливал. Ощущение собственной власти росло, мой мозг увеличивался в объеме, каждое вбирающее движение моего рта пьянило, не­изъяснимо распаляло мои чувства.
 
Каждый раз, когда мои губы скользили вверх, моя вагина обмирала от наслаждения. От каждого искристого касания и радужного извива моего языка по телу у меня пробегали электроны удовольствия, соскальзывая в воздух и проникая в его тело. Медленно, неохотно — его член рос. Настал момент, когда я оторвалась от его гениталий и взглянула ему в лицо. Его глаза заволокла пелена наслаждения, его рот слепо искал моего, подобно тому, как новорожден­ный ищет сосок.
 
Я осыпала поцелуями его щеки, виски, уголки рта, прежде чем позволила его губам поймать мои губы. С томной медлительностью я стала водить языком по мягким тканям его рта — и, пока он замирал от удовольствия, не способный ни на что иное, кроме как принимать мои ласки, скользнула на его эрегированный член и плотно обхватила его. Я двигалась вверх и чувствовала, как его пенис влажно скользит у меня между губ.
 
За­тем я снова надвигалась на него, и мой клитор слегка терся о волосы на его лобке, и разлива­лось влажное и теплое ощущение. Каждое движение приводило за собой косяки вертких тропических рыбок, сновавших вокруг его пениса и терзавших его в тысяче микро­скопических точек.
 
«Не двигайся, — умолял он. — Не двигайся». Но я и слушать не хотела. Я гнала его дальше, крепко стискивая руль на скользкой дороге и подбрасывая камни под бешено вращающиеся колеса, пока — от предельных скоростей, от езды по ухабам, от лобо­вого столкновения — он не сломался. И не осел подо мной на сдувшихся шинах, разбитый вдребезги ураганом секса.
 
А этого-то я как раз и хотела. Я облизывала губы с удовлетворением вампира, и во мне тихо гудела туго натянутая струна. Мы лежали рядышком, мы обнимались, мы любовно прижимались друг к другу. А струна все гудела.
 
«Теперь ты должен кое-что сделать, Арно», — подумала я про себя и начала ерзать по нему. Он нежно поцеловал меня. Но остался неподвижен. «Неужели я должна что-то говорить? — спросила я себя.
— Неужели я должна разру­шать волшебство и указывать, что у меня тоже есть потребности?» Наверное, богиня так и не научилась высказывать вслух свои желания, а потому он так и не узнал о ее неудовлетворен­ности, пока не стало слишком поздно. Казалось, так просто сказать: «Арно, мне нужен оргазм».
 
Но, боясь нарушить сказочную идиллию возникшей между нами близости, я с трудом выдавила из себя эти слова. Он выглядел растерянным. —Но как? — спросил он, показывая на свой поникший цветок.
—Есть много способов, Арно. Ну уж нет, я не собиралась допустить того, чтобы этот свалившийся на меня нежданно-негаданно, выпадающий только раз в жизни роман обернулся ничем.
—Ты, конечно, права. Он решился.
—Я ленивый. —Нет, ты хороший, — внушала я ему, — ты так стойко терпел мое исступление.
 
Даже очень хороший, ведь ты не стал доводить меня до беспамятства своими чудными ручками. Он понял намек. И впервые в своей жизни осмелился пустить свои руки в путешествие по электрическому женскому телу. Было нетрудно возбудиться от его прикосновений, хотя он никогда и не делал этого раньше. Мне не пришлось ничего имитировать. Стоило ему только коснуться меня внизу, как там все обмерло и сладостно сжалось. Он ощупывал меня, поглаживал, легонько отбивал чечетку на маячке моей чувственности и жадно разглядывал. Мое тело вело себя так, словно оно на сцене.
 
Если бы я притворялась, меня сочли бы выдающейся актрисой. Но мои преувеличенные конвульсии были настоящими. И он мог ви­деть, что все по-настоящему, и мог впервые понять, какой это мощный афродизиак — ощу­щать любовную власть над женщиной. Я стонала от каждого движения его пальцев, я выкрикивала его имя на языке страсти. Вдохновленный сознанием того, что впервые в жизни держит женщину в своих руках, он за­менил свои пальцы ртом. На бумаге это выглядит ничтожным фактом, но в жизни моего жалкого, мизерного любовника это была веха.
 
Он поступил так совершенно инстинктивно. Он сделал это, потому что к этому его принудили истошные вопли моей сексуальности, столь пронзительные, что выходили за порог нормального человеческого слуха, но приэтом столь настойчивые, что проникали в его подкорку. С каждым движением его языка меня все дальше уносило в царство научной фантасти­ки, в межзвездное пространство оргазмических видений. Тут было пенящееся и бурлящее земное море, тут было багровое сияние покрытой лишайниками поверхности Марса, тут бы­ли бури Сириуса, и, в сладостной пытке ледяного пламени, тут мерцала я — в этом слиянии души и тела. Это было началом нашего помешательства. Мы воспользовались свежим воздухом, здо­ровьем и энергией, и с нами произошла метаморфоза. На темных улицах ночного города мы сплетались в дверных проемах, и я торопливо седлала его пенис.
 
Не беда, если я не испыты­вала оргазм, — я занималась восхитительной объездкой. В парке, средь бела дня, я заставляла его ложиться в высокую траву, чуть поодаль от пешеходной дорожки, и мой рот принимался сновать по его пенису, а руки терзать его яички. «Нас могут увидеть, — кричал он в ужасе. — Ты должна остановиться». Но я и не думала этого делать. Я принуждала его кончить, прежде чем соглашалась продолжить прогулку. Но­чью в парке мы миловались в машине.
 
«Давай переберемся на заднее сиденье», — завлекала я. И, расстегнув его брюки, я задирала свою юбку и пускалась бешеным галопом. Однажды, разомкнув на секунду глаза, он увидел подсматривающего Тома, заглядывавшего в окно с ошалелым видом. «Мы должны остановиться», — тут же начал умолять Арно. Но я только еще более угрожающе стала поводить моими белыми ягодицами, отказываясь выпустить его, стыдя его за раболепство перед чужим мнением.
 
Кульминация наступила, когда, наплетя с короб небылиц, мы улизнули отдохнуть на не­делю в Испанию. Днем он выигрывал чемпионаты по гольфу, а я лежала около бассейна. Но­чью, пока тараканы спасались бегством в ванной, мы занимались любовью. На пятый день у меня начался жар. Есть я была не в состоянии, и он отправился ужинать без меня. Вместе с температурой росло и мое возбуждение. Я трижды облегчала свои страдания энергичными движениями пальцев, представляя вместо них у себя между ног его член. Он вернулся ко мне в полночь.
 
— Полезай на кровать. Это было впервые, чтобы он мне приказывал. На кровати я села за руль и стала ездить на нем, чиркая днищем, нарочно провоцируя аварии, выпуская его и вновь больно и жестко беря его в коробочку. Пока он не кончил. Я опустилась ему на грудь, выжидая, пока его съежившийся пенис не выпадет из меня. Он заставлял себя ждать. Наконец, вместо того чтобы выпасть наружу, он начал едва заметно двигаться и мягко тереться внутри меня. Не доверяя собственным ощущениям, я слегка ис­пытала его, устроив пробный заезд. Он был по-прежнему твердым. С каждым движением он увеличивался, пока не сделался таким же, как у тантрического мастера.
—Перевернись, — скомандовал он. Лежа на спине, в освященной временем позе женского подчинения, я ждала, что будет дальше. Нежно, но твердо он погрузился глубоко в меня. С каждой остановкой он оставлял огненный кровоподтек на моем клиторе. С каждым кровоподтеком чувствительная ткань разбухала, пока пылающая рана не прорвалась кровотечением оргазма. Струйки оргазменной крови сладко засочились сквозь мое лоно. Выждав несколько секунд после моих сладострастных криков, он метнул на меня орли­ный взор. Медленно, с оттяжкой въезжая в мои влажные недра, с закрытыми глазами он кон­чил в свою жертву. Мы, содрогаясь, ждали, когда кончится его оргазм. Но он тут же снова начал двигаться во мне.
—Разве ты не кончил только что? — спросила я озадаченно.
—Кончил, — кивнул он. Его ясные зеленые глаза ответили на мое изумление горделивым удивлением. Он про­должал двигаться. На этот раз с его пенисом не произошло никаких изменений. Если только он не стал еще больше и крепче, чем до этого. И теперь он вбивал в меня так, словно хотел наказать за все предыдущие случаи, когда я пользовалась им и принуждала его к сексу.
—Сейчас я отдеру тебя так, — прорычал он мне в ухо, — что встать не сможешь. И, вколачивая в меня с одного конца, он с другого схватил мое ухо и насиловал его сво­им языком. Он вгонял извивающийся мокрый кончик внутрь и водил им от мочки до бара­банной перепонки.
 
Его пальцы гладили и царапали мой затылок, а когда он не топил мой мозг в океане наплывающего шума, он кусал меня с такой силой в губы и шею, что вновь пускал кровь. Не в состоянии контролировать рефлексы моих взбесившихся гениталий, проваливаясь в беспамятство, я впала в буйное состояние измененного сознания. Я уже не могла ничего по­делать, он беспощадно гнал мою кобылку к заветной черте, и, беспомощная, истошно крича, содрогаясь от мучительного наслаждения, я рванулась в изнеможении. С победоносным кри­ком он забился в третьем оргазме.
—И все-таки я тебя поимел, — ликующе возвестил он. Он был жутко доволен. Но ведь и я тоже.
21 фев 2008, 13:07
Читайте также
Информация
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 100 дней со дня публикации.