Последние новости
03 дек 2016, 15:27
Украинские силовики стягивают минометы, танки и реактивные системы залпового огня (РСЗО)...
Поиск



» » Жесткая эротическая фантазия "Соблазн новизны"


Жесткая эротическая фантазия "Соблазн новизны"

Жесткая эротическая фантазия "Соблазн новизны"Салли и Том были потрясающей парой. С этим соглашались все. Разумеется, и завидо­вали тоже. У Салли и Тома было все, что нужно для жизни, начиная от очаровательной квар­тирки, с белыми стенами, ультрасовременной мебелью и рыжим котом. Они зарабатывали, как гласила молва, немыслимые деньги, и при этом у них пока еще не было детей. Салли бы­ла холеной брюнеткой с нежной прозрачной кожей и короткой геометрической стрижкой. Она питала слабость к свободной одежде, которая элегантно смотрелась на ее стройной фи­гуре.
 
Том был не последним человеком в городе, «но не тем, кто не снимает костюма», как объясняла друзьям Салли. «Он слишком компанейский для этого. Вы посмотрите, сколько он играет в регби».
 
Это была правда. Одним из предварительных условий для работы в компании являлось то, что вы играете в регби. Возглавлял команду сам директор, и немало международных сде­лок было заключено у кромки поля — под проливным дождем и по колено в грязи. Каждый уик-энд, в солнце, снег или ураган, весь офис выходил сражаться с непогодой и другими брокерскими конторами. Том был невысокий, жилистый и, в сущности, очень походил на свою жену, с блестящими темными волосами, которые он носил не по моде длинными.
 
Образование у Салли было выше, чем у мужа, — она получила диплом преподавателя немецкого языка в университете Южного Нортумберленда. Но, работая менеджером по за­купкам в английской компании, которая представляла сеть универмагов «Cart and Tumbrell», специализирующихся на все тех же костюмах (празда, на этот раз это были деловые костю­мы для работающих женщин), зарабатывала меньше мужа. Но это было неважно. Полу-чали они хорошо, немало откладывали и уже подумывали о том, чтобы реализовать остальную часть жизненного плана, а именно — обзавестись детьми.
 
«Сколько вы уже вместе?» — спрашивали Салли коллеги, глядя с восхищением на ее бриллиантовое кольцо, подарок мужа, и туристические проспекты, приобретенные по слу­чаю предстоящего отпуска на юге Греции. Достаточно. На самом деле, уже 15 лет, и, сказать по правде, хотя ей и в голову не пришло бы «сказать по правде» своим коллегам, у нее было ощущение, что уже очень давно. Не то чтобы у них не ладилось с Томом. Вовсе нет. Они за­мечательно ладили, жили, что называется, душа в душу. Любили и ненавидели одно и то же и настолько хорошо понимали друг друга, что едва один успевал раскрыть рот, как другой уже знал, что он хочет сказать.
 
И в этом-то и была беда. Они знали друг друга вдоль и поперек, как свои пять пальцев. Не оставалось никаких сюрпризов и неожиданностей. И в особенности это было так, когда речь шла о сексе. Во всяком случае, они еще занимались сексом — довольно много, учиты­вая то, сколько лет они уже жили вместе. Но всегда было одно и то же. Салли могла рассчи­тать до секунды, сколько времени будет длиться сексуальная близость, что именно они будут делать, кто из них первым достигнет оргазма и кто будет стонать громче. Последнее относи­лось к разряду социологического феномена. Если команда Тома в тот день одерживала побе­ду, он испытывал такой бурный оргазм, что Салли держала под рукой специальное полотен­це и затыкала ему рот, дабы не пугать соседей.
 
В последнее время Салли с удивлением стала замечать, что на нее нашло какое-то бес­покойство. Нельзя сказать, что секс с Томом ее не удовлетворял. Удовлетворял. И даже очень. За долгие годы пара превратила свои любовные занятия в искусство. Том даже как-то раз записал их любовные утехи на видео, и парочка самодовольно ахала от восторга, когда просматривала собственные балетные па на пленке. На самом деле просмотр той записи был на памяти Салли последним случаем, когда она испытывала настоящий интерес к сексу с мужем.
 
«Да нет, — размышляла она, устремив взгляд на каталог реализуемых «Cart and Tum-brell» костюмов, которые выглядели как точная копия костюмов от Армани. — Дело не в том, что мне не нравится наша совместная жизнь. Просто Том стал таким скучным».
 
Ей невольно припоминались еретические мысли, которые посетили ее в конце недели, когда она стояла у боковой кромки поля и прыгала в тщетных попытках согреться. Заново нахлынувшая на нее волна беспокойства, возможно, была как-то связана с тем, что, проходя мимо окна раздевалки и случайно заглянув в него, она увидела лощеного молодого мужчину, одного из тех, кто, по ее определению, «не снимает костюма», хотя сейчас он был как раз без костюма и вообще без одежды. Будучи регбистом, он выглядел невероятно атлетично, все мышцы на своем месте, тугие ягодицы с правильными выемками; быстро мелькнули спутан­ные волосы и мощная гроздь спереди, и вот он уже отвернулся к своему шкафчику.
 
«Я чувствую возбуждение», — удивленно пробормотала Салли. В последний раз она ис­пытывала подобное невольное волнение — да когда же это было? Этого Салли не могла вспомнить. Она сердито задвинула мысль в самый дальний уголок ума. В ее жизни нет места для опрометчивых поступков. Она не намерена пускать свою жизнь под откос из-за ин­трижки; слишком много семей ее друзей распалось у нее на глазах из-за отсутствия самокон­троля. Слишком высоко Салли ставила умение владеть собой. Все в ее жизни было выверено до мелочей, всякой детали отведено точное место, в гардеробе условная цветовая гамма (она носила только кремовый и бледно-желтый с чуточкой янтарного), каждую субботу утром она холила свою кошку, каждое утро ровно в 8 часов опорожняла кишечник. Нет, в ее жизни оп­ределенно нет места еще одному члену регбийной команды. Нет, рисковать она не намерена.
 
Во всяком случае, она не стала бы рисковать со знакомым. На этом пути, несомненно, ожидал семейный крах. Ну а если бы это был незнакомый мужчина? Вот уже несколько не­дель Салли просматривала объявления на последних страницах воскресных газет — разуме­ется, просто из любопытства—и находилась в задумчивости. «Одинокий холостой миллионер ищет сексуальную подругу для совместных кругосвет­ных путешествий».
 
Это, наверное, было бы недурно, подумалось ей в тот момент. Хотя, пожалуй, холостой миллионер мог бы оказаться боссом Тома: богат, безусловно, но обременен женой, тремя детьми, пони, собакой и изрядным животом. И все же идея застряла в голове. Вряд ли, ко­нечно, ей помогут воскресные газеты. Слишком уж велика возможность столкнуться с чело­веком, живущим за соседней дверью. Нет, нет, это ей точно не подходит. Взглянув на часы, Салли решила, что уже пришло время для перерыва на чай. Она вернулась в помещение клу­ба, чтобы достать сэндвичи из пленки и обрезать корочки.
 
Когда парни ушли на поле доигрывать матч, Салли вместе с женой другого регбиста прибрались на кухне. Проходя через раздевалку, чтобы выключить водонагреватель, она за­метила беспорядок. «Видно, только время зря трачу», — недовольно пробормотала она, со­бирая пустые пивные банки и липкие обертки в мешок для мусора и выравнивая стопки журналов. Но потом отнесла журналы в дальний конец комнаты, где они не бросались бы так в глаза. По большей части все это были глянцевые журналы с красотками.
 
Она досадовала, что стопка не желала стоять ровно. Журналы не падали, но, не в силах смотретьна покосившуюся стопу, она сняла верхние журналы, чтобы выяснить, в чем дело. Внизу лежала подборка журналов гораздо меньшего размера, которые и заваливали все ос­тальные. Она переложила их наверх и подровняла стопку так, чтобы края оказались на одной линии. Так-то лучше, подумала она, отступая на шаг.
 
Посмотрев на то, что творилось за окном раздевалки, она решила не возвращаться на поле. Погода для полярников, а в помещении клуба тепло. Она лениво взяла один из журна­лов, чтобы убить время. И обнаружила, что стоит как вкопанная. Страницы убористого шрифта, фотографии голых женщин, гинекологические рисунки и крупным планом (слиш­ком крупным) гениталии. К тому времени, как она долистала журнал до конца, сущим облег­чением было обнаружить страницы, которые не пестрели непристойными фотографиями и изображениями секс-игрушек. Поспешно ухватившись за это свободное пространство, она принялась читать рубрику объявлений. Слава богу, они выглядели вроде бы так же, как и объявления в воскресных газетах.
 
 На первый взгляд они и в самом деле были, казалось, похожи. Были тут и предложения от холостых миллионеров, но попадались и иные, совсем другого содержания. «Вампир ищет подставку для кола», — гласило одно. «Рождественский пудинг ищет ложку и вилку», — было напечатано в другом. Салли, как зачарованная, читала дальше. Были здесь и литератур­ные аллюзии. «Не найдется ли Абеляр для моей Элоизы?» — вопрошал кто-то с надеждой. «Двойник Леонардо ди Каприо для вашего собственного сценария», — предлагал другой, заставив ее остановиться и задуматься. Но нет, покачала она головой. Вероятно, слишком молод. От мелкого шрифта у нее рябило в глазах, и она уже собиралась положить журнал, когда увидела это.
 
«Ты, как и я, любишь, чтобы все было на своем месте?» — говорилось в объявлении. — Приходи, и мы вместе разложим все по полочкам». Она покачала головой. Написано словно специально для нее. В конце объявления был дан телефонный номер. «Я, конечно, не стану звонить», — сказала себе Салли. Но на всякий случай (какой именно — она была не вполне уверена) выдрала объявление и сунула его в карман пальто.
 
В тот день команда победила, и вечером Салли было не до того, чтобы подумать еще раз о происшедшем. Но в понедельник вечером, когда Том ушел на тренировку, она вспомнила о клочке бумаги и перенесла телефонный номер в укромный уголок своего компьютера. Воз­можно, из-за того, что она спрятала его, а возможно, просто из-за того, что неделя выдалась особенно скучной, но в следующие дни Салли несколько раз заглядывала в компьютер, что­бы посмотреть на номер. Позвонить она боялась и нервничала поэтому, но однажды утром, в офисе, ее страхи улетучились. Ведь позвонить на работе — все равно что сделать любой дру­гой звонок по делу. Бог ты мой, да ведь она только выяснит, о чем объявление.
 
Она набрала номер на мобильном телефоне собственной модели «Cart and Tumbrell» и застыла в ожида­нии. «Да все равно, наверное, автоответчик, — сказала она себе. — А в таком случае я про­сто отключусь». Однако трубку взял настоящий живой человек. Довольно молодой мужчина с красивым голосом, звучащим вежливо, но нерешительно. Да, он давал объявление. Что он ищет? Ну... Последовала долгая тишина, и Салли стала подумывать о том, чтобы дать отбой. Наконец он сказал:
—Понимаете, если говорить совершенно откровенно, то мне бы хотелось завязать зна­комство с женщиной с возможностью близких отношений, если бы и она тоже этого хотела. Что вы на это скажете? А что на это сказать? Салли призналась себе, что ей нравится его честность. И нравится его голос, нравится, как он держит себя. Но она все еще колебалась.
—Мне нужны кое-какие гарантии, — услышала она свой голос.
—Конечно, — согласился он.
— Мне тоже. Какие именно?
 —Я предпочитаю не афишировать свою личную жизнь, — сказала она.
— И хотя, судя по вашему голосу, вам можно доверять, мне нужны уединенность и конфиденциальность. И мне не хотелось бы рассказывать о себе.
—Нет проблем, — ответил он. — Я согласен. Встречаемся только в назначенное время, а если не понравимся друг другу с первого взгляда, то давайте договоримся, что скажем чест­но: «Думаю, ничего не получится». Салли с облегчением перевела дыхание. Кажется, с ним можно иметь дело.
—И где мы встретимся? — спросила она.
—Приходите ко мне, — предложил он.
—А вас не смущает, что я буду знать, где вы живете? — удивленно спросила она.
—Разумеется, нет, — он чуть не рассмеялся.
— Более того, я был бы этому очень рад.
 
На той же неделе Салли сказала Тому, что собирается вечером по четвергам ходить на фитнес. «Ты в это время все равно на тренировке, — добавила она. — Домой мы будем воз­вращаться примерно в одно и то же время».
 
В семь тридцать на следующий четверг она стояла перед свежеокрашенной дверью за две мили от ее собственного дома. Аккуратные квадратные кадки с лаврами по обеим сторо­нам двери, в ящичках на окнах цветут ранние тюльпаны, каждая луковица посажена точно в пятнадцати сантиметрах от другой.
 
Дверь открыл мужчина среднего роста, примерно 35 лет, с волной довольно длинных темных во-лос и нежной смуглой кожей. У него было лицо, казавшееся встревоженным, пока не расцветало улыбкой, озарявшей все его черты. Так они озарились и сейчас. «Входите, — сказал он. — Я так рад вас видеть». И сжал в приветствии ее руку.
 
Она ступила в баюкающий белый интерьер, с мягким белым ковром, белыми стенами и мебелью с белой обивкой. Откуда-то издалека доносился мелодичный бой часов, воздух на­полнял аромат кофе, и комната была... да, она была удивительно уютной. У Салли даже воз­никло ощущение, что эта комната давно ей знакома. Она невольно издала стон облегчения и уверенно пересекла комнату. Скинув туфли, она опустилась на один из объемных диванов и, улыбаясь, посмотрела на него.
 
 —Как вас зовут? — спросила она.
—Можете называть меня Дэвидом, — предложил он. — А я, — продолжал он, — буду называть вас Хилари. Чудесно, это ее вполне устраивало.
—Так каковы правила игры? — поинтересовалась она.
—Мы вместе пьем кофе, — ответил он, — а потом занимаемся любовью. Ведь вам бы хотелось именно этого, не так ли?
 
Этого, что и говорить. Салли с удивлением отметила, что ее нисколько не тяготит отсут­ствие со стороны Дэвида попыток поддерживать светскую беседу, то, что он не ходит вокруг да около. Его откровенность, прямота, с какой он говорил о сексе, подкупала, даже в общем-то соблазняла. Она взглянула на него и обнаружила, что пытается представить, как он выгля­дит без одежды. Ей нравилось то, что она видела. Ей нравилось, что не придется мучиться, стараясь поддерживать вежливый разговор. Ей нравились идеальная симметрия стен, углы мебели, тот факт, что и сам Дэвид был в мягкой белой футболке и хлопковых брюках, затя­гивавшихся на шнурок. По удивительному совпадению она и сама в этот день была в белом. У нее чесались руки, когда она смотрела на шнурок его брюк. Ей не удалось разглядеть под ними никаких заметных глазу очертаний нижнего белья. В голове у нее внезапно мелькнуло видение мягкого обнаженного тела Дэвида под мягким белым хлопком, и на какое-то безум­ное мгновение она представила, как ныряет в них очертя голову.
 
—Есть кое-что, о чем, мне кажется, вам лучше знать, — услышала она голос Дэвида. — Прежде чем мы приступим. Возможно, это заставит вас передумать. Она с трудом оторвалась от своих видений и приготовилась слушать.
—Я бисексуал, — сообщил Дэвид. — У меня были и есть партнеры обоих полов. Я очень осторожен и тщательно соблюдаю меры безопасности. Я совершенно точно знаю, что не заражен СПИДом, и, если вас это беспокоит, в подтверждение своих слов могу показать вам заключение из клиники с результатами недавнего медицинского обследования. Такого Салли не ожидала. Она не знала, что и думать. Чувствуя ее колебания, он достал медицинское заключение и положил на стальной ко­фейный столик. Оно было выдано тремя днями ранее.
—Вам придется поверить мне на слово, — добавил он, — что с тех пор я ни с кем не спал. Но я действительно ни с кем не спал. Она обнаружила, что верит ему. И улыбнулась. Все будет в порядке. И после этого все так и было. Самое замечательное — он инстинктивно знал, что для нее нужно. Он раскрыл объятия и привлек ее к себе. Он стал нежно целовать ее в затылок и сразу же затронул какой-то таин­ственный нерв, от которого у нее по всему телу побежали сладостные мурашки. Уже через несколько секунд она тяжело дышала. А у него хватило ума продолжать свои поцелуи. И в тот самый момент, когда ей уже казалось, что она не выдержит от наслаждения, — а он еще даже не сдвинулся с волшебной точки, — ее внезапно осенила мысль — и далеко не из при­ятных.
 
—А как же насчет меня? — она резко отстранилась от него. — Вы же не спросили, сде­лала ли я тест на СПИД! Откуда вам знать, что у меня его нет? — Она была теперь расстрое­на. Он ласково коснулся ее и погладил.
—Знаю, знаю, — ответил он.
— Не волнуйся. Я собирался поговорить об этом. У нас не будет непосредственного контакта. Мы подождем с этим, пока ты не сделаешь анализ. Я со­бирался предложить это после того, как мы занялись бы любовью. Мне показалось, что тебе несколько не терпится. Замечание было довольно верным.
 
Она притихла. Но чувствовала себя выведенной из равновесия, странно расстроенной.
—Посмотри, — он показал ей причудливую механическую игрушку. Приложив глаз к отверстию в небольшом кубе, она повернула ручку сбоку. Внутри крупным планом появи­лась женщина. Еще один поворот ручки, и женщина ловко превратилась в цветок, затем рас­пустилась лепестками, курьезным образом напоминавшими женские гениталии. Колесо вра­щалось, и женщина, цветок и гениталии беспрерывно сменяли друг друга. Возможно, тут был какой-то гипноз, возможно, это просто дало ей возможность отвлечься, но когда она оторвалась от куба, ей стало лучше. И она по-прежнему чувствовала возбуждение. Он заме­чательный. Дэвид замечательный. Наверное, она сумасшедшая, что доверяет ему. Но она до­веряет.
—Иди сюда, на ковер. Он провел ее через комнату к тому месту, где на приподнятом участке пола была разо­стлана большая овечья шкура. Здесь пол был мягким, вероятно, сделан из пеноматериала.
—Раздень меня. Она помогла ему снять через голову белую футболку. Взявшись за завязки его брюк, она остановилась в нерешительности. Пожалуй, она не станет этого делать.
—Развяжи, — сказал Дэвид. Внезапно она почувствовала, что совсем не желает это делать. Но мужчина сказал, что она должна. Медленно, чувствуя себя ребенком, которого попросили сделать что-то очень нехорошее, она потянула за завязку. И была рада тому, что сделала это. Кожа Дэвида выглядела очень загорелой на фоне бе­лой комнаты. Казалось, что он стоит, освещаемый прожекторами. Она аккуратно сложила его брюки и положила на пол. Следующие полчаса были великолепны. Дэвид занимался любовью, точно священно­действовал. Он сделал волшебный массаж всего ее трепещущего тела: разминал ее руками и вычерчивал на ней фигуры кончиками пальцев, слегка царапал ее, затем сел на ее распро­стертое тело и скользил руками вниз и вверх по ее спине, вызывая ощущение набегающих морских волн. Коснулся ее груди, провел рукой по внутренней стороне бедер. Мимоходом, совершенно невзначай позволил своей руке «случайно» задеть ее половые губы. Просто уди­вительно, насколько «случайным» оказалось это прикосновение. И Салли с замиранием сердца уже ждала следующего «случайного» прикосновения, но его не последовало. Он во­обще убрал руки от ее тела, сложил их на груди и сидел, ничего не делая. Так прошло пять минут, он молчал, и она почувствовала себя не только лишенной его прикосновений, но и обиженной. Что за игры он ведет, черт возьми? Спустя еще пять минут полнейшей тишины, которые Дэвид просидел в молчаливом ожидании, Салли была уже не в силах сдерживаться. Она вся кипела, ее душил гнев.
—Ну, и что ты делаешь? — спросила она, стараясь казаться беззаботной.
—О, ничего, просто жду, — ответил он. Он сидел со скрещенными руками на груди в позе лотоса.
—Чего ждешь? Салли чуть ли не шипела от обиды, разочарования и подавляемого возбуждения. Дальнейшие объяснения он дать отказался. Просто еще крепче обхватил себя руками и продолжал сидеть в своей выжидательной позе. Чуть погодя Салли мысленно выругалась, поднялась с ковра и принялась сердито бродить по квартире. По-прежнему ни слова. Салли стала хватать с подоконника предметы и с грохотом опускать их на место. Ничего. Дэвид на­поминал человека, глубоко погруженного в медитацию. Она прошла обратно к кофейному столику и, взяв один журнал из безупречно сложенной стопки, нарочно уронила его на пол. То же проделала и со вторым. И с третьим. Ничего. Разъяренная, не в силах вынести мысль, что ее каким-то образом одурачили, а теперь ос­тавили, словно выброшенную на сушу рыбу, она принялась злобно пинать журналы по полу. Ничего. У нее вырвался хриплый, сдавленный возглас.
 
—Да как ты смеешь! — прорычала она. — Как ты смеешь выставлять меня такой идиот­кой! Как ты смеешь водить меня за нос, заставив думать, будто хочешь заниматься со мной любовью! Как ты смеешь быть сначала таким приветливым, а потом делать вид, словно меня не существует, словно я ничего не значу! Она остановилась на мгновение.
—И ты даже не считаешь нужным ответить! Теперь она перешла на крик, низкий горловой крик, сотрясавший все ее существо и на­столько переполнявший ее, что с силой вырывался у нее изо рта и вонзался в окружающее ее белое пространство. Она кричала и кричала, и белое пространство вокруг нее заполнилось стонами и судорогами ее подавленного, давно сдерживаемого физического желания, транс­формировавшегося в ярость. Она кричала так долго и так громко, что удивлялась тому, что стены квартиры все так же стоят на своем месте. Она заходилась визгом, захлебывалась сло­вами, принималась ругаться и сыпать проклятиями и роняла огромные горячие слезы, кото­рые сердито смахивала стиснутым кулаком. А он все равно никак не реагировал. Она рыдала и обливалась слезами, а потом бессильно опустилась на колени, чувствуя себя совершенно беспомощной, опустошенной, словно пробежала огромную дистанцию, на­прягла все свои мышцы в последнем финальном рывке, но у самой финишной черты отдала победу более сильному бегуну. Содрогаясь всем телом и всхлипывая, она повалилась на пол. Только теперь, когда она затихла на полу, изредка сотрясаясь от приглушенных всхлипов, он шевельнулся и сдвинулся с места. Подойдя к ней, он взял ее за руку.
—Подойди к окну, Хилари, — сказал он. — Посмотри, что там. Она посмотрела на открывавшийся вид. Очень красивая река, но какое это имеет значе­ние! Она стояла и спрашивала себя, чего ради она пошла на все это, когда он начал ласково гладить ее по плечам. Его прикосновение странным образом успокаивало. Она невольно слегка расслабилась и прильнула к нему.
—Ну, ну, — сказал он умиротворяющим голосом и, притянув ее к себе, нежно обнял сзади. Она почувствовала себя маленьким ребенком, которого после ужасной истерики мама заключила в свои объятия. Приглушенно всхлипнув, она повернулась и уткнулась ему в грудь. Некоторое время они стояли так — он качал ее, поглаживал и успокаивал. Немного погодя он повернул ее лицо к себе и очень легко поцеловал ее. Она ответила — долгим, жад­ным поцелуем взасос. Ей стало так жарко, словно у нее была лихорадка. Когда он отнял свои губы, она не смогла стерпеть этого. Она нашла его губы и поцеловала снова, на этот раз на­стойчиво, нуждаясь в нем больше, чем когда-либо, отчаянно впиваясь в этого мужчину. Вос­хитительным, упоительным, ошеломляющим открытием стало то, что он отвечал на ее поце­луй. И она чувствовала, как растет его возбуждение. Очень медленно, словно каждое движе­ние совпадало с нарастанием все более разгоравшейся между ними страсти, его пенис на­бухал и выпрямлялся. Вскоре оторваться не мог уже он. Вскоре, уже не помышляя о том, чтобы отнять свои губы, он кусал ее в неистовом желании добиться ее отклика, вскоре уже тянул ее на пол, боролся с ее сопротивлением, чтобы взобраться на нее, чтобы войти в нее...
 
Не успела Салли опомниться, как его рука скользнула по ее телу вниз и уже проникала в нее, словно то был его пенис. Он водил ею в том же ритме, в каком это делал бы его пенис, если бы это он двигался внутри нее. Он нежно скользил, и настойчиво надавливал, и задевал ее клитор, и оказывался сзади, и находил здесь такие места, прикосновения к которым — о чем она и не догадывалась! — были способны вызывать столь обжигающие ощущения, столь горячие приливы возбуждения. На нее вновь и вновь накатывали волны оргазма — одна, вто­рая, третья. В налетевшем вихре она чувствовала себя совершенно беспомощной. Это не бы­ло сексом — ее словно бы уносило целиком и полностью, у нее не оставалось ни собствен­ной воли, ни выбора, ни направления, только поток ощущений, настолько острых, что на не­сколько секунд она забывала, где находится и что происходит, чувствуя лишь, что вся пыла­ет и плавится. И сдается. Да, сдается. Пожелай он, и она сделала бы для этого мужчины все, что угодно, пошла бы куда угодно, стала бы вести себя самым непозволительным образом. Позже, много позже, Салли с изумлением обнаружила, что прошел всего лишь час. А ка­залось, что это длилось целую жизнь.
—Ты придешь еще, Хилари? — спросил Дэвид, помогая ей одеться.
—А ты хочешь, чтобы я пришла? — спросила она в ответ, ощущая какую-то странную неуверенность в себе.
—Да, я бы очень этого хотел. Салли вернулась домой. —Видно, неплохо потренировалась, — заметил Том, взглянув на ее пылающее измож­денное лицо.
—Да, — рассеянно сказала Салли. Встречи с Дэвидом приняли регулярный характер. И весьма удовлетворительный.
 
Дэвид умел вселять в ее голову идеи — идеи, менявшие ощущения и эмоции. Еще никогда Салли не чувствовала такой полноты жизни. Она обнаружила, что охотно принимает то, о чем раньше никогда бы и мысли не допустила. Дэвид открыл ей, к примеру, что встречается не только с ней, а еще и с другой Хилари, только та вторая — мужчина. Как ни странно, Салли не почувствовала никаких уколов ревности. Вместо этого мысль о Дэвиде и его двух Хилари наполнила ее эротическими фантазиями. И когда в конце концов Дэвид предложил ей за­няться любовью вместе с ним и другой Хилари, она с готовностью согласилась. В тот вечер она пришла первой. Она была взвинчена, сгорала от нетерпения, с упоением представляла себе, как эти двое бисексуальных мужчин будут заниматься с ней любовью, оба одновременно. Когда звонок раздался во второй раз, Дэвид пошел открывать дверь. Воз­вращаясь в просторную гостиную, он полностью заслонял собой следовавшего за ним худо­щавого мужчину.
—Хилари, — улыбаясь ей, сказал Дэвид, — познакомься с Хилари. Он отошел в сторону, и две Хилари шагнули навстречу друг другу, протянув руки для пожатия. И остановились, как вкопанные.
—Том?
—Салли? —О,
— сказал изумленный Дэвид, — так вы знакомы?
21 фев 2008, 12:57
Читайте также
Информация
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 100 дней со дня публикации.