Последние новости
11 дек 2016, 01:40
Дом на Намыве в Белой Калитве по ул. Светлая, 6 давно признан аварийным. Стена первого...
Поиск

» » » » Сочинение: Что вызывает протест у героя ранней лирики В.В. Маяковского?


Сочинение: Что вызывает протест у героя ранней лирики В.В. Маяковского?

Сочинение: Что вызывает протест у героя ранней лирики В.В. Маяковского?В. Маяковский до сих пор является в русской поэзии до конца не разгаданной тайной. Поэт-бунтарь, поэт-револю­ционер, необычайно талантливая личность, он всей душой поверил идеологии нового государства и строя, а когда раз­очаровался в ней, не смог вынести постигшего его удара. Творчество поэта начинается с увлечения футуризмом — ли­тературным направлением, суть которого сводилась к тому, чтобы разрушить все традиции прежней поэзии и заглянуть в будущее.

Ранняя лирика В. Маяковского необычна по форме и по содержанию; это попытка прорваться к душам людей при по­мощи новых слов и звуков, попытка борьбы «с тупой силой нажитых авторитетов», которую Маяковский выразил в зна­менитой фразе: «Что я могу противопоставить навалившейся на меня эстетике старья?»

Владимир Маяковский входит в русскую поэзию как «тринадцатый апостол» (первое название поэмы «Облако в Штанах»), как человек, способный жить, любить и творить новую поэзию в «адище города», как поэт, который может сыграть «на флейте водосточных труб». Поэт буквально во­рвался в литературу с криком «Послушайте!», его лириче­ский герой пытался привлечь к себе внимание окружающих. Не случайно в произведениях Маяковского так много вос­клицательных знаков.

Мир, представленный в ранней лирике В. Маяковского, необыкновенно ярок. В нем происходит трансформация обы­денных, привычных, может быть даже пошлых вещей в соз­нании художника. Именно поэтому «продуктовые реалии» (блюдо студня, жестяная рыба) противопоставлены миру мечты, миру романтики. «Карта будня» смазывается, стано­вится неопределенной и прекрасной именно в своей неопре­деленности: возникают образы океана, музыки, слышны та­инственные «зовы новых губ».
[sms]
Для ранней лирики Маяковского характерно неприятие мещанских, обывательских ценностей. Это ярко проявляет­ся в стихотворении «Нате!», лирический герой которого на­стаивает на своем праве быть чужим в чуждом ему мире. От­сюда попытка эпатажа; он дразнит толпу, выбирает для нее самые обидные характеристики, таким образом отрицая и высмеивая пошлость и душевную пустоту.

Сам лирический герой — человек огромной души, не слу­чайно душа, сердце — одни из самых частотных слов в ран­них стихотворениях и поэмах Маяковского. Эта душа, эта способность к самораскрытию противопоставлена низмен­ным инстинктам толпы.

Что интересует этих людей? Вкусная еда, «раковины ве­щей», быт. До них невозможно «достучаться», не случайно обобщенный образ толпы — это «стоглавая вошь». Но лири­ческий герой не бежит от толпы и не «кривляется перед ней». Предельная внутренняя независимость проявляется в том, что он готов «захохотать и плюнуть в лицо...», в обоб­щенное, усредненное лицо толпы, отдельные личности в ко­торой замечательны лишь тем, что у одного «в усах капуста», а на другой «белила густо».

Уродству толпы противопоставлена «бабочка поэтиного сердца», нежное, хрупкое, беззащитное создание, которое так легко осквернить и даже уничтожить. Маяковский под­черкивает, что его лирический герой не такой, как все, не по­хож на других. Кроме того, поэт продолжает рассуждать о традиционном конфликте поэта и толпы, о которых идет речь в творчестве А.С. Пушкина и М.Ю. Лермонтова.

Гротеск становится художественной основой стихотворе­ния «Ничего не понимают». Гротеск — это одна из разновид­ностей комического, сочетающая в фантастической форме ужасное и смешное, безобразное и возвышенное.

На просьбу «причесать уши», которая идет вразрез с при­вычным «причесать волосы» и с помощью которой лириче­ский герой сразу же демонстрирует свою исключительность, толпа реагирует агрессивно. Она объявляет человека сума­сшедшим, что тоже традиционно для русской классической литературы, и рыжим. «Рыжий!» — это не просто определе­ние цвета волос, это знак принадлежности героя к другому миру, миру «непричесанных», отказавшихся от норм ме­щанских приличий людей и смело заявляющих об этом, громко, вслух, чтобы слышали все. Необычность, яркость об­разов тоже является своеобразной попыткой раннего Мая­ковского отграничить собственный внутренний мир от «цен­ностей старья».

Р Поэт использует яркие, необычные образы (голова — «старая редиска»), фразеологизмы, которые видоизменяет до неузнаваемости («гладкий парикмахер сразу стал хвой­ный» можно заменить знакомым нам устойчивым выраже­нием «волосы дыбом встали»), неординарные рифмы, автор­ские неологизмы, для того чтобы отказаться от всего будничного И традиционного. Но, публично заявляя о своем отказе от всей прежней культуры, Маяковский тем не менее невольно опирается на нее, она, вопреки его желанию, про­скальзывает сквозь строки его произведений.

В. Маяковский писал б себе: «Я — извозчик, которого стоит впустить в гостиную — и воздух, как тяжелыми топо­рами, занавесят словища этой мало приспособленной к са­лонной диалектике профессии».

Парадоксальность ранней лирики Маяковского заключа­ется в том, что лирический герой — одновременно и «грубый гунн», настаивающий на необходимости «кроиться миру в Черепе», радующийся смущению толпы, презирающий ее, 8 в то же время — человек огромной души, страдающий, Любящий, порой плачущий от одиночества и непонимания.

Необходимо отметить, что одиночество и ненужность лири­ческого героя — одна из самых характерных черт ранней ли­рики поэта. Ярче всего эта мысль выражена в стихотворении «Себе, любимому, посвящает эти строки автор». Произведе­ние с таким вызывающим названием заканчивается такими трагическими строчками:

В какой ночи,
       бредовой,
       недужной,
       какими Голиафами я зачат —
       такой большой
       и такой ненужный?

Он готов (если кому-то это необходимо, если люди «вый­дут радостные») отдать им свою душу:

Вам я
Душу вытащу,
Растопчу,
Чтоб большая,
И окровавленную дам, как знамя.


«Нахал», «циник», «извозчик» настаивает на вечности и крайней необходимости высших категорий бытия, которые метафорически обращаются в звезды:

Послушайте!
Ведь, если звезды зажигают,
значит — это кому-нибудь нужно?
Значит — это необходимо,
чтобы каждый вечер
над крышами
загоралась хоть одна звезда?!


Интересно пишет о Маяковском Юрий Карабчиевский, который находил лирику поэта внутренне противоречивой и спорной: «У него — окровавленная душа, у лабазника — ок­ровавленная туша, всего-то и разницы. Но в первом случае это боль и жертвенность, во втором — веселье и праздник».

Таким образом, можно сказать, что в ранней лирике Мая­ковского объединены два начала: эпатаж, издевательство над толпой, высмеивание мещанства и необыкновенная тон­кость, ранимость души, «бабочки поэтиного рердца».[/sms]
29 ноя 2007, 10:37
Читайте также
Информация
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 100 дней со дня публикации.