Последние новости
03 дек 2016, 15:27
Украинские силовики стягивают минометы, танки и реактивные системы залпового огня (РСЗО)...
Поиск



» » » » Сочинение: Роль образа Сатина в пьесе Горького "На дне"


Сочинение: Роль образа Сатина в пьесе Горького "На дне"

Сочинение: Роль образа Сатина в пьесе Горького "На дне"Два главных героя противопоставлены в драме: Лука и Сатин. Сатин, судя по авторской задумке, должен был опро­вергать «философию утешительства» Луки. Однако Лука не только утешал, но и внушал надежду, а порой и призывал ночлежников менять свою жизнь, и в философии Луки и Са­тина много общего.

Сатин говорит: «Ложь — религия рабов и хозяев. Прав­да — бог свободного человека». Константин Сатин — один из обитателей ночлежки, бывший телеграфист. По его собствен­ным словам, в юности он играл на сцене, хорошо плясал и был веселым человеком; но, убив человека, обманувшего его сестру, попал в тюрьму и совершенно изменился. Сатин — карточный шулер и пьяница, в речи которого иногда прояв­ляются остатки прежней «интеллигентности», хотя и в гро­тескной форме.
 
Актеру Сатин говорит, что Лука «наврал» насчет бесплатной лечебницы. Клещу, мужу Анны, который продал все инструменты, чтобы похоронить жену, Сатин со­ветует «ничего не делать» и «просто обременять землю»: «Подумай — ты не станешь работать, я — не стану... еще сот­ни... тысячи... все! — понимаешь? Все бросают работать!» Сатин в шутку советует Пеплу убить Костылева и жениться на Василисе. Когда убийство действительно совершается, Са­тин успокаивает Пепла, вызываясь быть свидетелем защиты.. Несмотря на ироническое отношение к Луке, после его исчез­новения Сатин говорит, что тот не был шарлатаном: «Чело­век — вот правда! Он это понимал Он врал... но — это из жалости к вам». Хотя Сатин заявляет, что «ложь — религия рабов и хозяев», но, по его словам, Лука подействовал на него, «как кислота на старую и грязную монету».

Сатин произносит абстрактно-«революционный» монолог о человеке как высшей ценности: «Все — в человеке, все для человека. Существует только человек, все же остальное — дело его рук и его мозга! Чело-век! Это — великолепно! Это звучит... гордо! Че-ло-век! Надо уважать человека! Не жа­леть, не унижать его жалостью... Человек — выше сытости!» Сатину принадлежит последняя реплика в пьесе; на слова Бубнова о том, что Актер повесился, он отвечает: «Ис­портил песню... дурак!»
[sms]
Сатин искренне восхищается Лукой: «Старик? Он — ум­ница! Он подействовал на меня, как кислота на старую и грязную монету... Выпьем за его здоровье!» Он не позволяет сказать о Луке ни единого дурного слова: «Молчать! Вы все — скоты! Дубье... молчать о старике!.. Старик — не шар­латан... Я понимаю старика... да! Он врал... но — это из жа­лости к вам, черт вас возьми! Есть много людей, которые лгут из жалости к ближнему... Есть ложь утешительная, ложь примиряющая...» Однако он не только восхищается Лукой, но фактически одновременно спорит с ним.

Все же удивительно, что именно Сатин, пьяница и кар­точный шулер, произносит в этой пьесе знаменитые слова: «Человек — это звучит гордо...» В первых постановках роль Сатина играл замечательный русский артист и театральный деятель Константин Сергее­вич Станиславский. В своих воспоминаниях он рассказал о том, как Горький работал над этим образом, как создавался образ Сатина:

«Он говорил о своей скитальческой жизни, своих встре­чах, о прообразах действующих лиц и о моей роли Сатина — в частности. Оказывается, что босяк, с которого он писал эту роль, пострадал из-за самоотверженной любви к сестре. Она была замужем за почтовым чиновником. Последний растра­тил казенные деньги. Ему грозила Сибирь. Сатин достал деньги и тем спас мужа сестры, а тот нагло предал его, уве­рив, что Сатин не чист на руку. Случайно подслушав клеве­ту, в порыве бешенства Сатин ударил предателя бутылкой по голове, убил его и был присужден к ссылке. Сестра умер.п. Потом каторжанин вернулся из ссылки и занимался тем, что ходил по городу с протянутой рукой и на французском языке просил милостыню у дам, которые ему охотно подавали за его живописный романтический вид».

Чехова раздражало в Горьком то, что он связывал в нем с «искусственностью», «выдумкой». Об этом же говорил ему и Толстой: «Вы — романтик, сочинитель... Вы прикраши­ваете все: и людей, и природу, особенно людей!» Но к пьесе «На дне» это вряд ли относится. Ведь монолог Сатина — это слова пьяненького, опустившегося человека, в котором лишь на миг пробуждается осознание собственной человеческой гордости. Поэтому конец пьесы, реалистической и правди­вой, — отчаяние бывшего человека, ставшего жертвой своей судьбы. В этом сказалось горьковское чувство времени, писа­тельское представление о трагической эпохе, в которую он жил.

В известном спектакле «Современника» ключевая для пьесы фигура Сатина была обрисована заново. Театр и здесь пытался возвратить «философию» на реальную почву кон­кретной человеческой жизни. Евгений Евстигнеев играл Са­тина с редким изяществом, не боясь резких «снижающих» красок и вместе с тем чувствуя какую-то душевную чистоту спившегося телеграфиста. Слова о «гордом человеке» рожда­лись в ночлежке, и это была совсем не прокламация, кото­рую Горький предлагал бросить в накаленный зрительный зал в начале века.
 
Современный актер как бы следовал сове­ту Станиславского, первого исполнителя роли, упорно искав­шего равновесия между реальной фигурой ночлежника и фи­лософской публицистикой, которую он должен был бросить в публику. Евстигнеев говорил «пьяно и постепенно вдохнов­ляясь», в его голосе звучали «еще не порванные совсем, но долго молчавшие струны, лучшие в его душе». После фразы «человек — это звучит гордо» актер держал паузу, в которую по законам театрального восприятия зритель вкладывал ог­ромный обобщающий смысл. Зал видел загубленную жизнь этого рыдающего Сократа-Сатина, сидящего на нарах, судь­бу ушедшего Луки (именно о нем неотступно думал Сатин), успевали увидеть в течение этой долгой паузы массу других загубленных жизней, которые хотели

В этой пьесе Горький проявил себя замечательным драма­тургом-новатором. Его современник (кстати, никогда особен- g0 Горького не любивший) Ю. Айхенвальд сказал: «Творче­ство Горького входит в общий процесс демократизации лсизни. Если мы представим себе то огромное расстояние, ка­кое должно было пройти, например, драматическое искусст­во, для того чтобы от своих прежних, когда-то единственно законных и возможных героев, от царей и властелинов, спус­титься на дно житейского моря и взять объектом своего изо­бражения рабски униженных людей, стоящих на самой гра­нице животного прозябания и, словно колосья в поле, измятых и побитых внешними ударами судьбы; если мы во­образим себе те преграды, какие должна была упорно разби­вать возраставшая жизнь, для того чтобы драматургия полу­чила возможность отвлечь свое внимание от сильных к слабым, от пресыщенных к голодным и обнять любовной картиной задворки общества, пустырь, огороженный от неба и воздуха, бесстыдные отрепья, едва прикрывающие заму­ченное человеческое тело, — то мы должны будем признать в этом расширении сферы художественного воспроизведения глубоко знаменательный социальный факт, великое завоева­ние справедливости».[/sms]
29 ноя 2007, 08:23
Читайте также
Информация
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 100 дней со дня публикации.