Последние новости
09 дек 2016, 10:42
Выпуск информационной программы Белокалитвинская Панорама от 8 декабря 2016 года...
Поиск

» » » » Сочинение: Дикой и Кабаниха. Основные черты самодурства (по пьесе А.Н. Островского «Гроза»)


Сочинение: Дикой и Кабаниха. Основные черты самодурства (по пьесе А.Н. Островского «Гроза»)

Сочинение: Дикой и Кабаниха. Основные черты самодурства (по пьесе А.Н. Островского «Гроза») В пьесе «Гроза» Островский открыл двери двух богатых калиновских домов — дома Кабановой и Дикого, и мы увиде­ли, как ужасна старозаветная жизнь, какое темное наследст­во оставила древняя Русь в виде идеалов семейной жизни по Домострою.

Персонажи в «Грозе» сгруппированы таким образом, что главным носителем всех старых устоев является Кабаниха, мать Тихона Кабанова. Домострой в самых реакционных проявлениях — вот что составляет для нее основу жизни. Даже попрощаться по-своему с уезжающим на ярмарку му­жем Катерина не может при свекрови. Кабаниха и тут успе­вает сделать ей грубое замечание. Косность, основанная на необразованности, на отрицании всего нового, регламентиро­ванная до самых подробных мелочей жизнь «темного царст­ва» держится на властности Кабанихи. Кабаниха и самодур Дикой, злобный, крикливый и жадный человек, противосто­ят не только появлению духовно свободных людей в городе Калинове. Уже по их фамилиям мы видим, что они противо­стоят цивилизации, как противостоит цивилизации дикость. Самодурство Дикого — другая крайность «темного царства», которая заключается в пренебрежении законом, попрании его. Если Кабаниха живет по старым законам, но все же по законам, то Дикой не признает вообще никаких законов. Собственная прихоть для него — главный закон.

Кабанова Марфа Игнатьевна (Кабаниха) — центральная героиня пьесы, мать Тихона и Варвары, свекровь Катерины. В перечне действующих лиц о ней сказано: богатая купчиха, вдова. В системе персонажей пьесы — антагонист главной ге­роини, Катерины, контрастное сопоставление с которой име­ет определяющее значение для понимания смысла пьесы. Сходство героинь можно усмотреть как в принадлежности их к миру патриархальных представлений и ценностей, так и в масштабе и силе характеров. Обе они — максималистки, ни­когда не примирятся с человеческими слабостями, не допус­кают возможностей никакого компромисса.
[sms]
Религиозность обеих также имеет одну сходную черту: обе они не верят в прощение и не вспоминают о милосердии. Однако этим чер­ты сходства исчерпываются, создавая почву для сравнения и подчеркивая антагонизм героинь. Они представляют собой как бы два полюса патриархального мира. Катерина — его поэзию, одухотворенность, порыв, мечтательность, дух пат­риархального уклада в его идеальном значении. Кабаниха — вся прикована к земле и земным делам и интересам, она блю­ститель порядка и формы, отстаивает уклад во всех его ме­лочных проявлениях, требуя неукоснительного исполнения обряда и чина, нимало не заботясь о внутренней сути челове­ческих отношений. Достаточно вспомнить ее грубый ответ на слова Катерины о том, что свекровь для нее все равно что род­ная мать, а также ее поучения сыну.

Кабаниха в пьесе охарактеризована не только собствен­ными речами и действиями, но и обсуждается другими пер­сонажами. Впервые о ней говорит странница Феклуша: «Я так довольна, так, матушка, довольна, по горлушко! За наше неоставление им еще больше щедрот приумножится, а особенно дому Кабановых». Перед этой репликой — сужде­ние Кулигина: «Ханжа, сударь! Нищих оделяет, а домашних заела совсем». Вскоре после этих предваряющих характери­стик появляется выходящая от вечерни Кабанова в сопрово­ждении своей семьи, которую она не переставая пилит, при­дираясь к воображаемому охлаждению к ней сына, выказы­вая ревнивое недоброжелательство к его молодой жене и недоверие к ее искренним словам («Для меня, маменька, все одно, что родная мать, что ты. Да и Тихон тебя любит»). Из этого разговора мы узнаем, что, по мнению Кабановой, пра­вильный семейный порядок и домашний уклад держатся на страхе младших перед старшими, она говорит Тихону о его отношениях с женой: «Тебя не станет бояться, меня и подав­но. Какой же это порядок-то в доме будет?»

Таким образом, если ключевые слова в представлениях Катерины о счастливой и благополучной жизни в доме «лю­бовь» и «воля» (см. ее рассказ о жизни в девичестве), то в представлениях Кабанихи — страх и приказ. Особенно ярко это видно в сцене отъезда Тихона, когда Кабаниха заставляет сына строго следовать правилам и «приказывать жене», как жить без него.

У Кабанихи нет никаких сомнений в моральной правоте ' иерархических отношений патриархального быта, но и уве­ренности в их нерушимости уже нет. Напротив, она чувству­ет себя чуть ли не последней блюстительницей правильного миропорядка («Так-то вот старина и выводится... Что будет, как старшие перемрут, как будет свет стоять, уж и не знаю»), и ожидание, что с ее смертью наступит хаос, придает трагизм ее фигуре. Она не считает себя и насильницей: «Ведь от люб­ви родители и строги-то к вам бывают, от любви вас и бранят-то, все думают добру научить».

Если Катерина чувствует уже по-новому, не по-калинов-ски, но не отдает себе в этом отчета, то Кабаниха, напротив, чувствует еще вполне по-старому, но ясно видит, что ее мир гибнет. Все это выявляет ее диалог с ФекЛушей, особенность которого в том, что он характеризует прежде всего мироощу­щение Кабанихи, хотя «выговаривает» эти размышления Феклуша, а Кабаниха крепится, хочет уверить собеседницу, что у них в городе и правда «рай и тишина», но в конце сцены ее истинные мысли полностью обнаруживаются в двух по­следних репликах, как бы санкционирующих апокалиптиче­ские рассуждения Феклуши: «И хуже этого, милая, бу­дет», — ив ответ на слова странницы: «Нам-то бы только не дожить до этого» — Кабаниха веско бросает: «Может, и до­живем».

Кабановский деспотизм и самодурство куда страшнее того, который проявляет Дикой. У Дикого нет вне себя ника­кой опоры, и потому его все же можно, хоть редко, искусно играя на его психологии, заставить на время стать обыкно­венным человеком. Но нет той силы, которая сбила бы с по­зиций Кабанову. Помимо своей деспотической натуры, она всегда найдет себе опору и поддержку в таких устоях жизни, которые считает неприкосновенной святыней. Дикой счита­ет себя вправе ругать всех потому, что он богат.
 
Он деспоти­чен не «по принципу», как Кабанова, а из каприза, из прихо­ти... Никаких разумных оснований для его поступков нет — это необузданный, лишенный всяких логических оснований произвол. Дикой, по меткому выражению калиновцев, — «воин»: по его собственным словам, у него «дома постоянно война идет». «Ты — червяк! Захочу — помилую, захочу — раздавлю!» — вот основание его отношений к тем людям, ко­торые слабее или беднее его. Характерным отголоском стари­ны сказалась еще одна черта его: изругав во время своего го­венья мужика, он «на дворе, в грязи ему кланялся, — при всех... кланялся!». В этом «принародном покаянии» выра­зился в нем проблеск уважения к какому-то высшему нрав­ственному порядку вещей, установленному стариной.

Нельзя принять весьма часто встречающееся определение Кабанихи как «самодурки». Самодурство — не порядок пат­риархального мира, а разгул своеволия властного человека, тоже по-своему нарушающего правильный порядок и риту­ал. Кабаниха осуждает своего кума Дикого, настоящего са- модура (в отличие от самой Кабанихи, строго придерживаю­щейся порядков и правил), и относится с презрением к его буйству и жалобам на домашних как к проявлению слабости. В силе характера Кабанихи не сомневаются окружающие («Нашей бы хозяйке за ним быть, она б его скоро прекрати­ла» , — замечает горничная Глаша в ответ Борису, жалующе­муся на буйство Дикого).
 
Самой Кабанихе, сколько бы она ни точила детей за непочтение и непослушание, и в голову не придет жаловаться посторонним на непорядки в своем доме. И потому для нее публичное признание Катерины — страш­ный удар, к которому скоро присоединится опять-таки от­крытый, на людях, бунт ее сына, не говоря уже о побеге из дому дочери Варвары. Поэтому в финале «Грозы» не только гибель Катерины, но и крушение Кабанихи. Разумеется, ан­тагонистка трагической героини не вызывает сочувствия.

Островский — один из самых ярких национальных рус­ских писателей. Изучив до глубины наиболее консерватив­ные слои русской жизни, он сумел рассмотреть в этой жизни добрые и злые остатки старины. Историческое значение соз­данных Островским типов огромно.[/sms]
28 ноя 2007, 11:45
Читайте также
Информация
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 100 дней со дня публикации.