Последние новости
03 дек 2016, 15:27
Украинские силовики стягивают минометы, танки и реактивные системы залпового огня (РСЗО)...
Поиск



» » » » Сочинение: Н.В.ГОГОЛЬ Каждое лицо в «Мертвых душах» есть в то же время вывод из целой категории людей


Сочинение: Н.В.ГОГОЛЬ Каждое лицо в «Мертвых душах» есть в то же время вывод из целой категории людей

Сочинение: Н.В.ГОГОЛЬ Каждое лицо в «Мертвых душах» есть в то же время вывод из целой категории людейВсех «мертвых» героев поэмы роднит бездуховность, ме­лочность интересов, замкнутость на одной какой-либо стра­сти. Гоголь так строит поэму, что каждая из последующих «мертвых душ» становится «мертвее» и страшнее предыду­щих. Сначала — «сладкий», сентиментальный Манилов, лю­бящий потолковать о «просвещении»; затем — дубинноголо­вая Коробочка, интересы которой целиком сосредоточены на ее имении; далее — Ноздрев, уже не накапливающий, а тран­жирящий богатства, фанфарон и лжец; Собакевич, потеряв­ший человеческий облик, для кого что изображение дрозда, что полководца, висящее на стене, — одно и то же; наконец, «прореха на человечестве» — Плюшкин.

Гоголь рисует этих героев по одному принципу: описание имения, его окрестностей и внутренностей дома; портрет ге­роя; беседа и торги и т. д. Все это проникнуто неповторимым гоголевским юмором. К числу «мертвых душ» отнесем и го­родских дам, и чиновников — «толстых» и «тонких»; и гу­бернатора, и полицмейстера, и прокурора с густыми бровя­ми, и какого-нибудь Ивана Антоновича кувшинное рыло.

«Души живые» являются в поэме в лирических отступле­ниях и в раздумьях Чичикова (мастеровые люди, искусники, умеющие и любящие трудиться: Неуважай-Корыто, Степан Протка, Атакум Фыров и другие). Парадокс в том, что «мерт­вые» живут, а живые — умерли.

Гоголь — общепризнанный мастер художественных опи­саний. В.В. Набоков в эссе «Николай Гоголь» писал, что для Гоголя пейзажи, портреты, интерьеры намного важнее, чем сами сюжеты. Описания в прозе Гоголя самоценны, их мане­ра и стиль очень выразительны, прежде всего благодаря оби­лию предметно-бытовых, портретных, языковых и других деталей. Детализация — важный аспект реалистического письма, в русской литературе начало ему положил Гоголь.
[sms]
Гоголь видит вещи как бы под микроскопом, так близко, что они меняют свой привычный облик. Вещь в изображении Гоголя часто наделена самостоятельной жизнью, даже ха­рактером. Так, мебель в доме Собакевича словно бы кричит: «Я тоже Собакевич!» Благодаря этому создается образ омерт­вевшего, превратившегося в «вещь» человека.

Мир вещей в поэме показан как хаос, бессмысленное нагромождение, своего рода кладбище вещей. Вещь часто находится не на своем месте, выглядит бессмысленной, по­терявшей назначение. Благодаря таким описаниям вещей создается картина своеобразного «антимира» или «ада» в ми­ниатюре.

Отдельно можно говорить о детали в портрете. Если для романтизма были важны глаза, то в описаниях Гоголя их или вовсе нет, или они ассоциируются с животным, вещью и т. п. У Плюшкина «маленькие глазки... бегали... как мыши»; Манилов «имел глаза сладкие, как сахар»; дыроч­ки, которые «натура... ковырнула большим сверлом», — у Собакевича.

У Гоголя всегда много мелочей, казалось бы ненужных. Нагромождение «лишних» имен, фамилий, упоминание «случайных» персонажей. Чичиков спрашивает Коробочку, живет ли поблизости Собакевич, а она в ответ говорит про ка­ких-то «Боброва, Свиньина, Канапатьева, Харпакина, Тре-пакина, Плешакова». Другой пример: «Все подалось: и пред­седатель похудел, и инспектор врачебной управы похудел, и прокурор похудел, и какой-то Семен Иванович, никогда не называвшийся по фамилии, носивший на указательном пальце перстень, который давал рассматривать дамам, даже и тот похудел». Все эти детали призваны создавать ощуще­ние абсурда и поддерживать его в читателе.
 
Поражает вооб­ражение огромный список помещичьих семейств, у которых когда-то гостил Чичиков, где нормальные имена чередуются с необычными типа «Маклатура Алексеевна». Или: «Пока­зался какой-то Сысой Пафнутьевич и Макдональд Карлович, о которых и не слышно было никогда; в гостиных заторчал какой-то длинный, длинный, с простреленною рукою, такого высокого роста, какого даже и не видно было». Создается ощущение фантасмагорического мира, хаоса, мира «мерт­вых душ».

Рисуя «живые души», Гоголь не идеализирует народ: мастеровые и с ленцой, и выпить любят, есть среди народа и бестолковые люди вроде дяди Митяя и дяди Миняя или дво­ровой девчонки Палашки. Есть ленивцы вроде Петрушки. Но в целом народ, хотя и задавлен и бесправен, стоит выше всех этих «мертвых душ», и не случайно страницы, посвя­щенные ему, овеяны мягким лиризмом.

Если рассматривать реальную расстановку социальных сил в эпоху Гоголя, то выясняется, что буржуазное сословие постепенно приобретает ведущую роль в обществе, и в этом смысле будущее — за Чичиковым, а не за «старосветскими помещиками». По замыслу автора, с точки зрения нравст­венной и глубинно-психологической Чичиков имеет возмож­ность преодолеть свои пороки и стать другим человеком. В первом томе положительными чертами Чичикова можно считать живость характера, авантюризм, ум, хотя герой ис­пользует их преимущественно в неблаговидных целях.

«Помещичьи» главы (со второй по шестую) построены по одинаковой композиционной модели. Основные компоненты изображения помещиков: описание имения; беглый и затем подробный портрет; авторская характеристика с обобщением «в масштабе России»; подчеркнутые ассоциации с животны­ми и с миром вещей; подробно, в деталях выписанный ин­терьер, пейзаж (в интерьере и пейзаже — либо ощущение хаоса и разложения, либо мнимого, мертвенного «хлада раз­меренной чистоты и опрятности»); сцена угощения и диалог с Чичиковым по поводу «мертвых душ». В результате созда­ются непохожие друг на друга, индивидуализированные ха­рактеры, объединенные тем не менее одним признаком: все эти персонажи принадлежат «вчерашнему дню» и сами явля­ются «мертвыми душами».

На первый взгляд каждый очередной помещик отврати­тельнее и «мертвее» предыдущего: Манилов сменяется куда менее благообразными на вид Коробочкой, Ноздревым, Соба-кевичем и, наконец, гротескно-безобразным Плюшкиным (при первом появлении напоминающим... старуху-ключни­цу). Мотив старости и смерти тоже усиливается по направле­нию от Манилова к Плюшкину. Однако на более глубоком уровне гоголевского замысла символика порядка появления помещиков оказывается как раз противоположной.

Наиболее «мертвым» можно считать именно Манилова, лицо которого выглядит застывшей маской. Сам Гоголь на­звал его «рыцарем пустоты». Из всех помещиков Манилов наименее похож на человека, он напоминает манекен. Коро­бочка и Ноздрев — отрицательные герои, но это значительно более живые характеры, чем Манилов. Изображая Собакеви-ча, Гоголь даже привлекает положительные фольклорные ассоциации (медведь, богатырь). Образ Плюшкина можно назвать в какой-то степени трагическим. Такому воспри­ятию способствует жизнеописание героя и лирико-патетиче-ское отступление по поводу жалкой судьбу его, обращенное к юношеству. Гоголь намеревался «довести» этого персонажа до второго и третьего томов поэмы, где он мог бы, как и Чи­чиков, духовно преобразиться и очиститься от порока. Та­ким образом, первое впечатление, что каждый новый поме­щик «мертвее» предыдущего, оказывается обманчивым. Поскольку Плюшкин, быть может, ближе к духовному пре­ображению, чем Манилов, можно сказать, что Гоголь реали­зует очень важный христианский принцип — «последние станут первыми».

Реализм Гоголя очень своеобразен, в нем всегда есть эле­мент гротеска и фантасмагории. Мир Гоголя можно сравнить с мозаикой кривых зеркал. В .каждом маленьком кусочке мир гротескно преломляется, становится пародией на себя. Так был создан фантасмагорический мир мертвых душ.[/sms]
28 ноя 2007, 10:14
Читайте также
Информация
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 100 дней со дня публикации.