Последние новости
05 дек 2016, 21:32
Приближается конец 2016 года, время подводить его итоги. Основным показателям финансового...
Поиск

» » » » Сочинение: Стихотворение М.Ю. Лермонтова «Как часто, пестрою толпою окружен...» (восприятие, истолкование, оценка)


Сочинение: Стихотворение М.Ю. Лермонтова «Как часто, пестрою толпою окружен...» (восприятие, истолкование, оценка)

Сочинение: Стихотворение М.Ю. Лермонтова «Как часто, пестрою толпою окружен...» (восприятие, истолкование, оценка)Жизнь дается человеку лишь однажды. Нам отпущено всего несколько десятков лет на познание огромного и разно­образного мира. Неумолимо тикают часы, приближая нас к концу пути, и до последней черты хочется упиваться всем лучшим в мире, не теряя ни секунды времени! Но выбор сде­лать зачастую сложно, практически невозможно.

Что такое настоящая жизнь? Как нужно жить? Как от­личить иллюзию от счастья? Чего добиваться? Столько ил­люзий — и так мало правды. А человек все грезит о несбы­точном... Многим знакомо желание перенестись в другое время, чтобы ожили дивные сказки, почерпнутые из краси­вых романов. Мечта о балах, а таинственных красавицах, о светских беседах, о блистательных поэтах — словом, о веке красоты, изящества и искусства кажется зачастую идеалом бытия.

Со времен античности в философии борются два жизнен­ных идеала: честолюбие и покой, и каждый имеет свою точку отсчета настоящей жизни, и каждый считает другую систему ценностей жаждой прожечь свою жизнь. Так было всегда, и так будет. Но фатализму искусство противопоставляет мак­симализм: все или ничего. И с наибольшей яркостью вопло­тилось это противостояние в творчестве романтиков, с их презрением к сытым, довольным людям, которые обрели свое простое счастье без мучительного желания сочетать не­сочетаемое, гармонию с блистанием, покой и «насыщенную гордость».

Стихотворение М.Ю. Лермонтова «Как часто, пестрою толпою окружен...» 1840 года четко делится по этим систе­мам ценностей на три части: образ бала, сада и рефрен-воз­вращение, обеспечивающий кольцевую композицию.
[sms]
Стихотворение написано шестистишиями с укороченны­ми третьей и шестой строчкой, что в сочетании с системой рифмовки (ааВссВ), отличающейся от обычной перекрест­ной рифмовки четверостиший, но дающей инерцию парной, создает ощущение недоговоренности, выпущенных строк и в то же время ощущение хаоса, бессмысленности происхо­дящего.

Стихотворение имеет точную дату, вынесенную эпигра­фом: 1-го января. Дата Нового года задает мотив начала, ос­новы, она словно дает лирическому герою шанс.обрести себя заново, вернуться к истокам. Но с другой стороны, она прямо указывает и на бал, так причудливо воплощенный в тексте стихотворения, — это новогодний бал, один из самых рос­кошных, на котором появлялась и императорская семья. По­пасть на такой бал — вершина благополучия, показатель знатности и признания в свете. Однако для героя этот блеск оборачивается хаосом.

Первая строфа стихотворения строится на оксюморонах: свет — «толпа», «музыка и пляска» (именно пляска, а не та­нец), организованные в четкую последовательность звуки и действия — «шум», и даже «дикий шепот», интимное выра­жение страсти, оказывается «затверженной речью», усвоен­ной формой, люди, существа из плоти и крови и наделенные бессмертным духом, становятся «бездушными образами». Строфа — законченная форма, в конце этой строфы стоит за­пятая, обозначающая разрыв предложения, более того, стро­фа состоит из начала главного и придаточного предложения, и этот внезапный обрыв, нарушающий законы стихосложе­ния, подчеркивает ощущение хаоса и создает ощущение тя­желовесной единой картины бала, в которой все слито воеди­но и разделено быть не может.

В этом вроде бы светском месте проступают черты разгу­ла, почти кабака, что подчеркивается выделенным началом строфы образом пустых женщин, предающихся мнимой, привычной нежности, при том, что самое нежное, искреннее чувство ими давно забыто. Здесь нет ни любви, ни веселья, и бесполезно искать опору. Поэт оказывается вне этой мишу­ры. Здесь важно только внешнее соответствие, души здесь нет, и она не нужна, поэтому душа поэта может быть далеко отсюда, хотя он, видимо, кажется таким же, как все («На­ружно погружась в их блеск и суету...»).

Большая часть стихотворения — изображение мечты по­эта. Мечту свою он обретает, переносясь во время невинно­сти, детства («И вижу я себя ребенком...») и место невинно­сти, родной дом на лоне природы («...кругом / Родные все места»). Это самое обычное место и время действия сенти­ментальных и идиллических произведений, воспринимаю­щиеся как воплощение незамутненности души, цельности и покоя. Лирический герой в своей мечте движется все дальше от места жизни людей к природе, от дома к туманам вдали (от «барского дома» герой движется в «сад», из сада к «пру­ду», оттуда к «селу» и останавливается в «аллее», которая обычно обозначала границы имения). Чем дальше, тем ост­рее это слияние с природой, от общих картин автор перехо­дит к мельчайшим деталям, от «высокого барского дома» к «вечернему лучу».

И там, в максимальном отдалении от людей, в одиночест­ве, и является женский идеал, возлюбленная, описанная дос­таточно банально (лазурные глаза, розовые губы, улыбка), растворенная в природных метафорах и скорее намеченная: нет развернутого портрета, что подчеркивает ее воздуш­ность, нереальность, отстраненность от обычной жизни, слияние с этим миром чистоты, в выгодном отличии от абсо­лютно телесных «красавиц городских». Это замкнутое место («как свежий островок... средь морей»), принадлежащее од­ному герою («царства дивного всесильный господин»), и как хозяину этого места, и как человеку, его создавшему в своей памяти.

У этого места есть только один недостаток — его для героя уже не существует. Мечта — «обман», и, хоть она позволяет и вернуться к себе и не потеряться в хаосе жизни, она разве­ется и только усилит беспросветную ложь, окружающую ге­роя. Мир вокруг остается тем же, его «веселость» и «празд­ник» оказываются искусственным и потому хрупким по­строением. Сочетание идеала и этой лжи порождает желание обличать, бичевать. И хоть это возвращение и вводится тем же словом «когда», которое дважды повторялось в первой части, но исход принципиально иной — это не внутренний побег, а желание и осознание в себе силы разрушить этот мир, разрушить словом, которое станет оружием («желез­ный стих, облитый», как ядом, «горечью и злостью»). Стихо­творение оканчивается многоточием, и можно с равным ус­пехом предположить и переход к осуществлению этого наме­рения, и отказ от него.[/sms]
28 ноя 2007, 08:31
Читайте также
Информация
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 100 дней со дня публикации.