Последние новости
11 дек 2016, 01:40
Дом на Намыве в Белой Калитве по ул. Светлая, 6 давно признан аварийным. Стена первого...
Поиск

» » » » Сочинение: Как развивается тема свободы в лирике А.С. Пушкина?


Сочинение: Как развивается тема свободы в лирике А.С. Пушкина?

Сочинение: Как развивается тема свободы в лирике А.С. Пушкина? Любой общественный строй имеет свои недостатки. И в истории Древней Греции, и на современной карте мира чере­дуются наследственное единоличное правление с демократи­ческой выборной властью. Что лучше: случайность рожде­ния или случайность выбора? Обреченность на долгие годы идти по одному, частб нездоровому, пути или метаться в хао­се от одного к другому? Как дать людям уверенность в буду­щем, если в тридцатые годы XX века в Германии последова­тельно выбрали человека и правительство, утопивших полмира в крови единовластного произвола? Века напряжен­нейших поисков общественной мысли не дали ничего, кроме пессимистических утверждений и утопий, которые опровер­гают ученики средней школы.
 
Обширный исторический опыт порождает причудливые гибридные формы, которые в последние годы все чаще и чаще демонстрируют свою неста­бильность. Прекрасные мечты человечества иногда топят в крови очередную нацию, с тем чтобы рухнуть со своих пьеде­сталов меньше чем за век, с пьедесталов, на поверку возне­сенных на высоту плахи. Уютная стабильность оборачивает­ся колоссальным отставанием от остального мира. И над этим нерешенным вопросом качается набатный колокол ис­кусства, предупреждающий о безнравственности, жестоко­сти, указывающий на величие, красоту каждой мыслью о том, как обрести гармонию и справедливость в одной стране, да и во всем мире. Скромных человеческих сил не хватает на решение этих вопросов, остается обратиться к слову гения — А.С. Пушкина.

Уже по стихотворению «К Чаадаеву» (1818) можно су­дить, насколько важна была тема свободы для Пушкина. Чувство личное и чувство гражданское сливаются воедино, стирается грань между любовным свиданием и жаждой по­служить отчизне:

Мы ждем с томленьем упованья
Минуты вольности святой,
Как ждет любовник молодой
Минуты верного свиданья.
[sms]
Счастье поэта оказывается неотделимо от благоденствия России («...взойдет она, / Звезда пленительного счастья...»), стремление к нему — прямой долг, стоящий выше требова­ний времени, долг чести (« Пока сердца для чести живы...»).

В стихотворении «Вольность» (1817) Пушкин прямо ука­зывает на то, как он видит это благоденствие, и не только для России. Жанр этого стихотворения — ода, что подразумевает и возвышенный слог, и высокий предмет освещения, и наи­более общую постановку темы, в отличие от интимной окра­ски дружеского послания, которому и надлежит быть скорее эмоциональным, нежели рассудочным. «Неволя» в оде — это как произвол власти, так и покорность тех, кто склоняется перед нею, и с самого начала стихотворения они осуждаются вместе — одно порождает другое: «Хочу воспеть Свободу миру, / На тронах поразить порок»; «Питомцы ветреной судьбы, / Тираны мира! трепещите! / А вы, мужайтесь и вне­млите, / Восстаньте, падшие рабы!»; «Рабства грозный гений / И Славы роковая страсть». Ни те ни другие не могут обла­дать всей полнотой власти.

Единственная сила, которой поэт доверяет, — сила За­кона, абсолютного, одинакового для всех и не делающего уступок: «Где крепко с Вольностью святой Законов мощ­ных сочетанье»; «Стоите выше вы народа, / Но вечный выше вас Закон». Пушкин приводит две картины наруше­ния Закона: «сверху» и «снизу». Оба раза тирания в самом типичном ее виде свергается во имя изначально высоких идеалов и более законного правления, но власть, построен­ная на преступлении, обречена на крах. В первой картине, казни Людовика, этот финал представлен в образе Наполе­она, который из романтического идеала превращается в почти демоническую силу. Изображению Наполеона по­священа целая строфа, и осуждение выходит уже за рамки гуманности («Твою погибель, смерть детей / С жестокой радостию вижу»). К этому финалу причастна вся Франция («Молчит Закон — народ молчит»), и поэтому кара ее за­служенна, а неволя закономерна («...злодейская порфира / На галлах скованных лежит»).

Во второй картине, убийстве Павла I, такого финала нет, но он — в ощущении выпущенных строф, в морали послед­ней строфы. В самом убийстве появляется мотив зверства, восточной дикости («Как звери, вторглись янычары»), под­черкивается низость обеих сторон: «памятник тирана»; «Ка­лигулы последний час»; «Молчит неверный часовой»; «Вра­та отверсты в тьме ночной / Рукой предательства наемной»; «О стыд! О ужас наших дней!»; «Падут бесславные удары... / Погиб увенчанный злодей»; «Вином и злобой упоенны / Идут убийцы потаенны, / На лицах дерзость, в сердце страх». Не с такими лицами ведут к счастью.

Стихотворение «Деревня» (1819) начинается как эле­гия — восхвалением «пустынного уголка», лиричными кар­тинами, граничащими с пасторалью. Тем резне выступает поразительная картина крепостного бесправия людей, равно губительного для господ («Здесь барство дикое, без чувства, без закона», «здесь тягостйый ярем до гроба все влекут, / На­дежд и склонностей в душе питать не смея») и для рабов, и Пушкин рассчитывает на вмешательство царя:

Увижу ль, о друзья! Народ неугнетенный
И Рабство, падшее по манию царя,
И над отечеством
Свободы просвещенной
Взойдет ли наконец прекрасная Заря?


Но потом Пушкин разочаруется в своих упованиях. Наде­жды на государя, надежды на народ оказались беспочвенны: ничего не менялось. И в 1823 году появилось стихотворение «Свободы сеятель пустынный...», в котором поэт, используя формулы библейских текстов, отказывается от этих надежд. Не поэт беспомощен перед беззаконием, те, на кого он упо­вал, не желают иной жизни. Строки второй строфы звучат как приговор:

Паситесь, мирные народы!
Вас не разбудит чести клич.
К чему стадам дары свободы?
Их должно резать или стричь.
Наследство их из рода в роды
Ярмо с гремушками да бич.

Своеобразным итогом этих размышлений становится сти­хотворение «Из Пиндемонти», написанное в год смерти по­эта. Мнимый перевод никогда не существовавшего стихотво­рения модного поэта — это не только способ обмануть цензуру, но и указание на общечеловеческую значимость вы­вода. В первой части поднимаются все вопросы, волновавшие тогда русскую общественную мысль, поднимаются, чтобы объявить об их бессмысленности, объявить словами из «Гам­лета», подчеркивая их суетность под призмой истории. Единственная свобода, которой теперь жаждет поэт, — сво­бода своя и для себя, личная, выражающаяся в возможности выбирать свою дорогу, например дорогу чистого, высокого искусства. Пушкин больше не претендует на знание на госу­дарственном уровне. Свободный выбор каждого человека — вот та свобода, к которой, после долгих мытарств, приходит он в конце жизненного пути.[/sms]
27 ноя 2007, 15:22
Читайте также
Информация
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 100 дней со дня публикации.