Последние новости
09 дек 2016, 23:07
 Уже вывешивают гирлянды. Готовятся к Новому году. Кто-то украшает живую елку,...
Поиск

» » » » Сочинение: Отражение коллективизации М. Шолоховым в романе «Поднятая целина»


Сочинение: Отражение коллективизации М. Шолоховым в романе «Поднятая целина»

Сочинение: Отражение коллективизации М. Шолоховым в романе «Поднятая целина»Вряд ли в то время могло быть написано и напечатано такое произведение, как «Поднятая целина» М. Шолохова, рисующее происходящее так неоднозначно, если бы не имя писателя, не под­верженное критике и не вызывающее сомнений.

Коллективизация начинается в хуторе Гремячий Лог не столько потому, что для этого созданы хоть какие-нибудь усло­вия в «данном месте в данное время», сколько от революцион­ного романтически-героического порыва уполномоченного Да­выдова. А он по сути прислан из города, от станка, незнаком с местными условиями, чужак, не знающий, а значит, не жале­ющий людей, с которыми ему пришлось работать.
[sms]
Романтически-героический порыв этот спровоцирован рас­поряжением «с самого верха» о стопроцентной коллективиза­ции и ликвидации кулачества как класса. Надо заметить, что Давыдов приезжает в хутор не один. Вместе с ним, хотя и тайно от него, приезжает туда есаул По­ловцев, и — тоже в связи с постановлением о сплошной коллек­тивизации. Есаул понимает, что если у мужика, у казака все­рьез начнут отнимать нажитое им своим горбом добро, то не вынесет этого хозяйская душа, пойдет казак на все, чтобы от­стоять то, что имеет, в чем вся жизнь его заключается, и под­нять его на восстание будет легче всего.

Итак, в хутор одновременно прибывают чужие деревне люди, чтобы вмешаться в ее жизнь, мало об этой жизни зная, мало ценя и мало уважая ее законы.
Характерно, что бумага, которую должен подписать вступивший в «Союз освобожде­ния родного Дона» Яков Лукич, очень похожа на заявление о вступлении в колхоз: «Обязуюсь беспрекословно слушаться своих начальников и командиров. Обязуюсь все свое достоя­ние привести на алтарь православного отечества. В чем и под-писуюсь».

Попытка собрать людей в колхоз и в Союз освобождения взаимно друг друга исключают, взаимно выявляют беспочвен­ность и волюнтаризм и того, и другого предприятия.

Колхоз начинает организовываться зимой, когда нет ни под­готовленных помещений для содержания больших групп скота и птицы, ни достаточного количества кормов. Животные и пти­ца мерзнут и голодают, а люди, даже убежденные, своим умом дошедшие до пользы обобществления, как, например, Кондрат Майданников, сердцем тоскуют по своей животине, и тошно, и горько им на опустелом базу.

Люди, зачисленные в разряд кулаков, практически переста­ют считаться людьми. Они становятся врагами. А врага, естест­венно, не жалко, и ребенка его не жалко, и семьи его не жалко. Макар Нагульнов пламенно заявляет, что готов детишек, баб и стариков пострелять для блага революции.

Как мы теперь знаем, судьба, уготовленная раскулаченным и сосланным, была гораздо страшнее немедленной смерти от пу­ли. Но Шолохов умеет показать в самом накале классовой борь­бы возможность иного, не кровопролитного разрешения.

Автор романа довольно правдиво рисует настроение боль­шинства хуторян, которые собрались на сход обсуждать вопрос вступления в колхоз. Русские крестьяне, которые только-только получили землю, о колхозах рассуждали примерно так: «Снача­ла дали землю, теперь отбирают!» И болела у них душа.

Казаки же, которые владели землей всегда, испокон веков, тем более не желали объединяться. Они к тому же справедливо подозревали, что колхозы окажутся грабительскими заведения­ми. И поэтому на собрании в Гремячем Логу многие были со­гласны с Николаем Люшней, который здраво рассуждал, что «колхоз — дело это добровольное, хочешь — иди, а хочешь — со стороны гляди!»

Так вот он и хочет со стороны глядеть. Но добровольности как раз-то Советская власть и не терпела. Уже все было реше­но за крестьян и казаков в Москве, не верящей слезам и крови, за кремлевскими стенами, сколько хозяев и в какой срок всту­пит в колхозы.
Самое страшное, что последовало за этим, — раскулачи­вание.

Раскулачивание называлось тогда «административной ме­рой». Ее применяли к тем, кого считали врагами, хотя бы ниче­го противозаконного человек и не сделал. Поэтому-то так уни­женно просят прощения казаки и бабы после «бабьего бунта». Не потому, что считают себя неправыми: они хотели взять зер­но, которое им принадлежало и без которого они обречены бы­ли на голод. А потому, что боятся, что их объявят «врагами» и сошлют. И не пустыми словами, а страшной угрозой звучит давыдовское: «Большевики не мстят, а беспощадно карают только врагов...»

И многое значит его обещание не считать участников «ба­бьего бунта» «врагами» и не применять к ним «администра­тивных мер».

А кроме раскулачивания есть еще и другие меры, которыми власти «убеждают» казаков в том, что колхоза им не миновать: лишение гражданских и избирательских прав, после чего чело­века в любой момент могли арестовать; объявление бедных кре­стьян «подкулачниками», если у них просыпались совесть и жалость. Объявление «социально опасным» и, наконец, наган и холодная комната.

И идут, помимо воли, казаки, «слезой и кровью» разрывая «пуповину, соединявшую... с собственностью, с быками, с род­ным паем земли».

Среди колхозников вынужден прятаться и крепкий хозяин Яков Лукич Островнов, который успел замаскироваться, что­бы не попасть под раскулачивание. Яков Лукич всю жизнь работал, горб наживал. А теперь все под корень! Да, ужасная пора, когда трудолюбивый и удачливый человек вынужден прятаться.

За короткое время, что описано в романе «Поднятая цели­на», читатель наглядно видит плоды «великого перелома». В хуторе не остается зажиточных хозяев, хлеб для хлебозаго­товок выбивают силой, крестьян, захотевших согласно лживой сталинской статье «Головокружение от успехов» выйти из кол­хоза, лишают семенного хлеба; перед вступлением в колхоз по­резано множество скота.

А впереди у страны страшный голод, репрессии и война...

Оправдывая жестокости и беззакония, Шолохов пытается изобразить дело так, будто на Дону готовится антисоветское восстание. Сегодня уже известно, что большинство из тех контрреволюционных организаций, которые так успешно «рас­крывало» ГПУ и НКВД, были попросту выдуманы. Скорее все­го, не существовал и описанный в романе «Союз освобождения Дона», потому что большинство активных борцов с новой влас­тью или уехали, или были уничтожены.

Но даже если такой союз и существовал, он не мог серьезно угрожать большевистской власти. «Поднятая целина» невольно разоблачает и другой обман Сталина, что раскулачивание — это мера, принятая как защита против террора кулаков, кото­рые всячески вредят колхозам. Нет, ничем русский народ не заслужил уничтожения миллионов самых работящих своих хо­зяев. А если и были где-то случаи сопротивления, то это была месть отдельных людей, доведенных до отчаяния ограблением и насилием над ними и близкими.

Читая роман, переживаешь, что так страшно изломаны и исковерканы оказались судьбы, души и нравы казаков. И не­вольно думаешь о том, до какого унижения Россию довела ее колхозная система, что она вынуждена просить помощи у дру­гих стран.

Даже там, где писатель пытается оправдать коммунистов, правда жизни, описанная мастером, доказывает обратное В том и сила большого таланта, что она не подчиняется компромисс­ным устремлениям автора.

Правда художника оказывается более убедительной, чем желание автора подогнать идеологическую основу под собст­венное произведение.[/sms]
27 ноя 2007, 09:41
Читайте также
Информация
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 100 дней со дня публикации.